Убийство? Скорее, казнь… Пожилой мужчина был поставлен на колени, а затем застрелен в затылок. Давид Гольдберг, бизнесмен, государственный деятель и меценат, проживавший в США, но часто приезжавший на свою родину, в Германию… Кому понадобилось убивать его, да еще таким способом? Но вот странность: при вскрытии на его руке была обнаружена особая татуировка — такую делали только членам СС.
Авторы: Нойхаус Heлe, Неле Нойхаус
даме. При этом она решила не зацикливаться на чванливой секретарше и не очень любезной директрисе. Кирххоф расположилась в большом вестибюле при входе, откуда открывался хороший обзор двери в секретариат директрисы, и запаслась терпением, которое через три четверти часа было вознаграждено: у цербера, очевидно, возникли «человеческие потребности», и она вышла из кабинета, не закрыв его на ключ.
Пия знала, что нарушает служебные правила в отношении запрещенных методов по получению доказательного материала, но ей было все равно. Убедившись в том, что ее никто не видит, она пересекла холл и вошла в секретариат. Сделав пару шагов, оказалась за письменным столом и открыла уничтожитель документов. Старая ведьма уничтожила сегодня еще не так много бумаг. Пия вынула клубок изрезанной бумаги из приемного контейнера и засунула его под футболку. Менее чем через шестьдесят секунд она вышла из кабинета, с колотящимся сердцем прошла через холл и вышла на улицу. Она шла вдоль опушки леса к своему автомобилю, который припарковала недалеко от места обнаружения трупа.
Когда Пия открыла дверцу автомобиля со стороны водителя и достала из-под футболки колючий клубок бумаги, ей вдруг пришло в голову, что дом Кристофа находится всего в паре сотен метров отсюда. Прошло всего двадцать четыре часа с тех пор, как он уехал, но ей до физической боли не хватало его. Пия была рада, что смогла отвлечься от работы на какой-то момент и немного поразмышлять о том, как Кристоф проводил вечера в Южной Африке. Жужжание мобильного телефона внезапно вывело ее из этих мыслей. И хотя Боденштайн много раз настойчиво внушал ей, чтобы она не разговаривала по телефону во время движения, она ответила на звонок.
— Пия, это я, Мирьям. — Ее подруга казалась крайне возбужденной. — У тебя есть сейчас время?
— Да, есть. Что-нибудь случилось? — спросила Пия.
— Еще не знаю, — ответила Мирьям. — Послушай. Я рассказала бабушке, на что я наткнулась в Институте, а также о своем подозрении, что Гольдберг изменил биографию. Она очень странно посмотрела на меня, и я подумала, что она на меня разозлилась. Потом бабушка спросила меня, почему я копаюсь в прошлом Гольдберга. Я надеюсь, ты не сердишься на меня, что я это сделала.
— Если это что-то даст, то точно нет. — Пия зажала мобильный телефон между плечом и подбородком, чтобы освободить руку для переключения передач.
— Бабушка рассказала, что она и Сара — жена Гольдберга — вместе ходили в школу в Берлине. Они были близкими подругами. Ее семья в 1936 году уехала в Америку, после того как с Сарой произошла неприятная история… три пьяных парня… Бабушка сказала, что Сара внешне вообще не была похожа на еврейку — высокая девушка со светлыми волосами, — и все ребята сходили по ней с ума. Однажды вечером они были в кино. По дороге домой к Саре пристали трое парней. Дело могло закончиться плохо, если бы не вмешался молодой эсэсовец. Он проводил ее домой, и Сара в знак благодарности за спасение подарила ему медальон со своей цепочки. Она еще несколько раз тайно встречалась с этим человеком, но потом ее семья уехала из Берлина. Через одиннадцать лет она вновь увидела этот медальон. На одном еврее по имени Давид Йосуа Гольдберг, который стоял перед ней в банке ее отца в Нью-Йорке! Сара сразу узнала своего давнего спасителя, а чуть позже они поженились. Кроме моей бабушки, она никогда никому не рассказывала, что знала правду о своем муже.
Пия молча, с возрастающим удивлением, выслушала историю. Это было окончательным доказательством наглой лжи в жизни Давида Гольдберга, лжи, которая в течение десятилетий обрела гигантские размеры.
— А твоя бабушка помнит его настоящее имя? — спросила она взволнованно.
— Не точно, — сказала Мирьям. — Ей кажется, Отто или Оскар. Но она помнит, что он учился в юнкерской школе СС в Бад-Тёльце и был членом «Лейбштандарт СС Адольф Гитлер».
Я уверена, что материал об этом можно найти.
— Здорово, Мири, ты молодчина! — Пия усмехнулась. — Что еще рассказала твоя бабушка?
— В действительности она всегда терпеть не могла Гольдберга, — продолжала Мирьям дрожащим голосом. — Но она поклялась Саре хранить молчание в отношении всего, что для нее было свято. Сара не хотела, чтобы ее сыновья когда-нибудь узнали о прошлом их отца.
— Но, очевидно, они это знали, — сказала Пия. — Иначе как тогда можно объяснить тот факт, что сын Гольдберга уже на следующий день после смерти отца прибыл с таким подкреплением?
— Может быть, это все же имеет религиозные причины, — предположила Мирьям. — Или это объясняется тем, что у Гольдберга действительно были мощнейшие связи. Бабушка помнит, что у него имелось несколько
