Убийство? Скорее, казнь… Пожилой мужчина был поставлен на колени, а затем застрелен в затылок. Давид Гольдберг, бизнесмен, государственный деятель и меценат, проживавший в США, но часто приезжавший на свою родину, в Германию… Кому понадобилось убивать его, да еще таким способом? Но вот странность: при вскрытии на его руке была обнаружена особая татуировка — такую делали только членам СС.
Авторы: Нойхаус Heлe, Неле Нойхаус
деревянного столика размещался гарнитур мягкой мебели, обитый кожей. Стены казались свежевыкрашенными. Они были ослепительно-белыми и пустыми, за исключением двух чрезмерно больших фотографий в рамках, на одной из которых был изображен обнаженный мужчина со спины, а на другой — глаза и рот, нос и подбородок, закрытые растопыренными пальцами.
Пия продолжала бродить по квартире. Исцарапанный дубовый пол скрипел под ее ногами. Кухня, из которой стеклянная дверь вела на балкон на крыше. Ванная, целиком выдержанная в белом цвете, на плитке еще влажные следы ног. Использованное полотенце рядом с душем, брошенные на полу джинсы, аромат лосьона для бритья. Пия спрашивала себя, не помешала ли она любовной идиллии Эларда Кальтензее с одной из его учениц, так как джинсы не являлись его предметом одежды.
Кирххоф не могла побороть искушение и с любопытством заглянула в примыкающую к ванной комнату, которая была отделена лишь тяжелой бархатной занавеской. Она увидела широкую, помятую кровать, штангу для одежды, на которой висела одежда исключительно черного цвета. Позолоченная фигурка Будды служила ножкой стеклянного столика, на котором в серебряном ведерке для шампанского стоял букет наполовину засохших роз. В воздухе висел тяжелый сладковатый аромат. На полу рядом с кроватью стоял заморский старинный чемодан и массивный многосвечный бронзовый канделябр. Свечи догорели и оставили на деревянном полу причудливые изображения из воска. Это было не то любовное гнездышко, которое представляла себе Пия. Ее уровень адреналина невольно подскочил, когда она увидела лежащий на тумбочке пистолет. Затаив дыхание, Кирххоф сделала шаг вперед и перегнулась через кровать. Она уже хотела взять пистолет, когда прямо позади себя почувствовала движение. От страха она потеряла равновесие и оказалась на кровати. Перед ней стоял Элард Кальтензее и смотрел на нее со странным выражением в глазах.
Она почувствовала, что он выпил, и немало. Но прежде чем она успела что-то сказать, он взял ее лицо в свои руки и приник к ней таким страстным поцелуем, что у нее обмякли колени. Его руки заскользили по блузке Марлен, расстегнули бюстгальтер и обхватили ее груди.
— Господи, ты сводишь меня с ума, — прошептал хрипло Томас Риттер.
Он теснил ее к кровати, сердце бешено колотилось. Не отводя взгляда от ее глаз, расстегнул молнию на ее брюках, и они сползли вниз. В следующий момент он бросился на нее и навалился всем своим весом. Он прижался к ней нижней частью живота, и ее тело мгновенно отреагировало на его желание. Волны внутреннего возбуждения побежали по ее телу, и хотя она планировала несколько иначе провести вторую половину дня, то, что происходило сейчас, начинало ей нравиться. Марлен Риттер сбросила с ног туфли и, не отрываясь от его губ, с лихорадочным нетерпением стала вылезать из джинсов. Только сейчас ей пришло в голову, что именно сегодня она, как назло, надела это отвратительное нижнее белье, явно не способствующее любви, но ее муж, кажется, этого не замечал. Она тяжело задышала и закрыла глаза, когда он, пренебрегая всякими ласками, овладел ею. Не всегда же это должно быть чистой романтикой со свечами и красным вином…
— Вы разочарованы?
Элард Кальтензее подошел к небольшому бару в углу комнаты и взял два бокала. Пия повернулась к нему. Она была рада, что он обошелся без последующих комментариев по поводу неловкой ситуации и, казалось, не обижался на нее за бестактное вынюхивание в его квартире. Старый дуэльный пистолет, который он вложил ей в руку, был действительно красивой вещью с, вероятно, высокой коллекционной ценностью. Разумеется, совершенно очевидно, что речь не шла об оружии, которым недавно были убиты три человека.
— Почему я должна быть разочарована? — переспросила Пия.
— Я знаю, какие разговоры велись об этой квартире, — ответил Элард и движением руки предложил ей сесть на кожаный диван. — Хотите что-нибудь выпить?
— А что вы будете пить?
— Колу лайт.
— Да, я тоже.
Он открыл маленький холодильник, взял бутылку колы и наполнил бокалы, которые поставил на низкий стол. Затем сел на диван напротив Пии.
— Здесь действительно происходили эти легендарные вечеринки? — поинтересовалась Кирххоф.
— Здесь бывало немало вечеринок, но далеко не тех оргий, о которых ходят слухи. Последняя состоялась где-то в конце восьмидесятых годов, — ответил он. — Потом меня все это стало утомлять. По своей сути я обыватель, который любит посидеть вечером перед телевизором с бокалом вина и в десять отправиться спать.
— Я думала, что вы живете в Мюленхофе, — сказала Пия.
— Здесь стало больше невозможно жить. — Элард Кальтензее задумчиво рассматривал
