Убийство? Скорее, казнь… Пожилой мужчина был поставлен на колени, а затем застрелен в затылок. Давид Гольдберг, бизнесмен, государственный деятель и меценат, проживавший в США, но часто приезжавший на свою родину, в Германию… Кому понадобилось убивать его, да еще таким способом? Но вот странность: при вскрытии на его руке была обнаружена особая татуировка — такую делали только членам СС.
Авторы: Нойхаус Heлe, Неле Нойхаус
возможно, не его собственная, — сказал врач «Скорой помощи». — У него нет никаких внешних телесных повреждений, насколько я могу судить в данный момент.
Пия кивнула и попыталась представить, что здесь произошло. Сутки назад во второй половине дня Ватковяк проник в дом, имея при себе рюкзак, семь бутылок пива, три бутылки водки и пакет, полный медикаментов. Он уселся на пол, влил в себя огромное количество пива и водки, а затем принял таблетки. Под совместным действием алкоголя и таблеток он потерял сознание. Но почему у него были открыты глаза? Почему он сидел вертикально у стены, а не упал на бок?
Кирххоф попросила коллег обеспечить хорошее освещение и стала обходить другие помещения дома. На верхнем этаже она обнаружила признаки того, что одна комната и прилегаемая к ней ванная тоже время от времени использовались: в углу на полу лежал матрац с грязным постельным бельем, стоял облезлый диван и низкий стол, был даже телевизор и холодильник. На стуле висела одежда, а в ванной лежали средства по уходу за телом и полотенца. Но на первом этаже все было покрыто многолетним слоем пыли. Почему же Ватковяк, чтобы выпить, уселся на голый пол, а не на диван наверху? Неожиданно Пия поняла, что именно ей до этого показалось таким странным: дощатый пол в комнате, в которой лежал труп Ватковяка, сверкал чистотой! Вряд ли Роберт сам подмел пол, прежде чем покончить с собой.
Когда Кирххоф вернулась в комнату, где был обнаружен труп, она увидела там хрупкую рыжеволосую женщину, которая с любопытством оглядывалась по сторонам. В своем элегантном белом льняном костюме и в лодочках на высоких каблуках, она производила впечатление человека, попавшего сюда по ошибке.
— Могу я спросить, кто вы и что здесь делаете? — поинтересовалась Пия не очень дружелюбным тоном. — Это место преступления. — Назойливых праздных зевак она терпеть не могла.
— Это вряд ли можно не заметить, — ответила женщина. — Меня зовут Николя Энгель. Я преемница директора уголовной полиции Нирхофа.
Пия ошеломленно смотрела на нее. Никто не рассказывал ей о преемнице Нирхофа.
— Понятно, — сказала она более резко, чем ей было свойственно. — И зачем вы здесь? Чтобы мне это сказать?
— Чтобы помочь вам в вашей работе. — Рыжеволосая любезно улыбнулась. — Я случайно узнала, что вы остались в полном одиночестве, а у меня в настоящий момент нет никаких особо важных дел, поэтому я решила заехать сюда.
— Вы могли бы предъявить ваше удостоверение? — недоверчиво попросила Пия. Она задавалась вопросом, знал ли Боденштайн о преемнице шефа, или это утверждение было бестактным трюком бесцеремонной репортерши, чтобы увидеть труп.
Улыбка женщины оставалась неизменно дружеской. Она вынула из своей сумочки удостоверение и предъявила его Пие.
«Советник уголовной полиции д-р Николя Энгель, — прочитала Пия. —
Управление полиции в Ашаффенбурге ».
— Если вы хотите присутствовать, я не имею ничего против, — Пия вернула ей удостоверение и заставила себя улыбнуться. — Ах да, я — Пия Кирххоф из отдела К-2 Уголовной инспекции Хофхайма. У нас была пара тяжелых дней. Извините, если я была не особенно любезна.
— Ничего страшного. — Доктор Энгель все еще улыбалась. — Занимайтесь спокойно своей работой.
Пия кивнула и повернулась к погибшему. Фотограф сделал снимки трупа со всех возможных ракурсов, а также сфотографировал бутылки, туфли и рюкзак. Сотрудники отдела по обеспечению сохранности следов приступили к работе и теперь собирали в специальные пакеты все, что могло представлять малейший интерес. Пия попросила коллегу перевернуть труп на бок. Это оказалось довольно непросто из-за уже наступившего окоченения, но все же удалось с этим справиться. Пия села на корточки рядом с трупом и стала обследовать спину, нижнюю часть туловища и ладони трупа. Все было покрыто пылью. Это могло означать только одно: кто-то наводил здесь порядок после того, как Ватковяк умер. И опять же означало, что речь, возможно, шла не об успешном суициде, а о не менее успешном убийстве. Пия не стала выкладывать доктору Энгель свое предположение, а стала вместо этого исследовать содержимое рюкзака, которое, кажется, подтверждало теорию Нирхофа о Ватковяке как убийце: нож с изогнутым лезвием и пистолет. Были ли это орудия, с помощью которых были убиты Моника Крэмер и трое стариков? Пия еще порылась в рюкзаке и нашла золотую цепочку со старомодным медальоном, коллекцию серебряных монет и золотой браслет. Эти ценные вещи могли быть собственностью Аниты Фрингс.
— 3460 евро, — объявила доктор Энгель, которая пересчитала деньги и положила их в пластиковый пакет, переданный
