Убийство? Скорее, казнь… Пожилой мужчина был поставлен на колени, а затем застрелен в затылок. Давид Гольдберг, бизнесмен, государственный деятель и меценат, проживавший в США, но часто приезжавший на свою родину, в Германию… Кому понадобилось убивать его, да еще таким способом? Но вот странность: при вскрытии на его руке была обнаружена особая татуировка — такую делали только членам СС.
Авторы: Нойхаус Heлe, Неле Нойхаус
А в конце недели у него очень важная встреча.
В поведении семьи Маркуса Новака чувствовался холод и равнодушие. Никто и не подумал приглашать Пию зайти, и беседа состоялась перед входной дверью большого дома, который граничил непосредственно с территорией фирмы. Поблизости стоял маленький домик посередине ухоженного садика. Пия выяснила, что там жила бабушка Новака. Манфред на каждый вопрос Пии отвечал сам, независимо от того, кому тот был адресован. Единодушный, если не равнодушный кивок головы, подтверждал каждое из его утверждений. Его жена, похоже, была удручена горем и выглядела старше, чем хотела казаться. Она избегала любой встречи взглядами, ее узкие губы были плотно сжаты. Братьям Маркуса было чуть больше сорока; оба тяжеловесны, несколько неуклюжи и в физическом отношении являлись точной копией своего отца — правда, без его самоуверенности. Старший, с водянистыми глазами выпивохи, жил со своей семьей также в большом доме рядом с территорией фирмы, другой — через два дома. Пия поняла, почему они в это время, в понедельник утром, были не на работе: никто из них не хотел быть как-то замешанным в ночных событиях. Все спальни якобы выходят окнами назад, на край леса. Только когда прибыли «Скорая помощь» и полиция, они заметили, что что-то произошло.
В отличие от Августы Новак, у ее сына сразу появилось несколько подозреваемых. Пия, правда, записала имена обиженного хозяина пивнушки и одного уволенного рабочего, но ей представлялось излишним производить их проверку. Как заметила врач в больнице, нападение на Маркуса Новака было профессиональной работой. Пия поблагодарила семью за помощь и пошла опять в офис Новака, где коллеги из службы по обеспечению сохранности следов как раз начали свою работу. Она вспомнила слова Августы Новак:
зависть нужно заработать, сочувствие же получаешь даром. Как это верно.
По возвращении в комиссариат спустя два часа Пия сразу заметила, что что-то произошло. Ее коллеги сидели за своими письменными столами с напряженными лицами, едва поднимая глаза.
— Что-нибудь случилось? — спросила Кирххоф.
Остерманн рассказал ей в двух словах о статье в газете и о реакции Боденштайна. После перепалки с Нирхофом за закрытыми дверями у шефа возник совершенно нетипичный для него приступ ярости, и он стал подозревать одного за другим в передаче информации прессе.
— Это точно не был кто-то из нас, — сказал Остерманн. — Кстати, на твоем столе лежит протокол беседы с Новак.
— Спасибо.
Пия поставила чашку на письменный стол и взглянула в протокол, который составил дежурный комиссар. Кроме того, на ее телефон была наклеена желтая записка с надписью «Срочно позвонить!». Номер телефона начинался с кода Польши — 0048. Мирьям. И то и другое могло подождать. Она пошла в кабинет Боденштайна. Как раз в тот момент, когда она хотела постучать, дверь распахнулась, и мимо нее с восковым лицом пронесся Бенке. Пия вошла в кабинет шефа.
— Что это с ним? — спросила она.
Шеф не ответил. По нему было видно, что он пребывал не в лучшем настроении.
— Что там в больнице? — поинтересовался Боденштайн.
— Маркус Новак, реставратор из Фишбаха, — ответила Пия. — Вчера ночью в его офисе на него напали трое мужчин и подвергли его пыткам. К сожалению, он не сказал ни слова, и никто из его домочадцев также не имеет ни малейшего представления о том, кто мог бы быть причастен к этому нападению.
— Передайте это дело коллегам из отдела К-10. — Боденштайн стал рыться в ящике своего стола. — У нас и без того достаточно дел.
— Одну минуту, шеф, — сказала Пия. — Я еще не закончила. В офисе Новака мы нашли повестку в суд от наших коллег из Келькхайма. Он обвиняется в нанесении телесных повреждений по неосторожности в отношении Веры Кальтензее.
Боденштайн остановился и поднял взгляд. В его глазах мгновенно появился интерес.
— С телефона Новака в последние дни как минимум тридцать раз набирали номер Кальтензее в Мюленхофе. Вчера ночью он почти полчаса разговаривал по телефону с нашим другом Элардом. Это может быть случайностью, но я нахожу это странным, что опять всплывает имя Кальтензее.
— Это правда. — Боденштайн задумчиво потер подбородок.
— Вы помните, что нам объяснили присутствие охраны предприятия в поместье попыткой взлома? — спросила Пия. — Может быть, за этим кроется Новак?
— Мы должны докопаться до сути дела. — Боденштайн взял телефон и стал набирать номер. — У меня есть одна идея.
Через час Оливер затормозил перед воротами поместья графини Габриэлы фон Роткирх в Хардтвальде под Бад-Хомбургом, который считался самым элитным жилым районом в Переднем Таунусе.
