вынул руку из кармана куртки и безжизненно свесил ее. Его широкие плечи вдруг опустились.
– Что тебе надо? – прошептал он.
Я сунул руку в его карман и вытащил револьвер.
– Садись в машину, паренек. – Я шел вплотную за ним, почти касаясь его спины. Мы подошли к машине. – Садись за руль, малыш. Ты поведешь.
Он скользнул на сиденье, я сел рядом с ним.
– Пропусти полицейские машины. А то подумают, что мы тронулись, когда услышали звук сирен. Потом поедем домой.
Сунув револьвер Кармен в карман, я приткнул его парнишке к ребрам. Затем посмотрел в заднее окно. Вой сирен стал уже очень громким. Посередине улицы разбухали два красных огня и слились в одно целое, когда мимо нас пронеслась, завывая сиреной, полицейская машина.
– Двигаем, – велел я.
Юноша вывернул со стоянки и поехал вниз по улице.
– А сейчас едем домой, – распорядился я. – На Лэйверн-террас.
Его красивые губы дрогнули. Он направил машину на запад, в сторону улицы Франклина.
– Ты наивняк, – сказал я. – К тому же легко распознаваемый. Как тебя зовут?
– Кароль Ландгрен, – ответил он неживым голосом.
– Ты застрелил не того, кого надо. Джо Броуди не убивал твоего любовника.
Он произнес два нецензурных слова, и мы поехали дальше.
Серебряный полумесяц едва рассеивал мрак между кронами деревьев на Лэйверн-террас. Из расположенного у подножия холма дома раздались звуки радио. Молодой человек проскользнул сквозь лабиринт живой изгороди перед домом Гейгера, выключил мотор и остался сидеть, держа руки на баранке и глядя прямо перед собой. Даже малейшие лучи света не пробивались через живую изгородь.
– Есть кто-нибудь дома, сынок?
– Ты сам должен знать, – буркнул он.
– Откуда?
– Иди ты…
– Из-за таких вот разговоров уже не одному пришлось вставлять искусственную челюсть, – заметил я.
Он ухмыльнулся, продемонстрировав несомненно собственные зубы, пнул дверцу и вылез. Засунув руки в карманы, он стоял и смотрел из-за живой изгороди на входную дверь.
– Ну хорошо, – сказал я. – Ведь у тебя есть ключ. Давай войдем.
– Кто тебе сказал, что у меня есть ключ?
– Не делай из меня дурака, сынок. Твой любимчик дал тебе его. У тебя же здесь есть симпатичная и опрятная комнатка. Правда, он выгонял тебя из нее, когда ожидал визита дамы. Он был как Цезарь: мужем для женщин, женой для мужчин. Представь себе, юноша, что я безошибочно узнаю членов этого братства.
Я все еще держал револьвер направленным примерно в его сторону, но несмотря на это он бросился на меня. Мне удалось отпрыгнуть настолько быстро, чтобы не упасть, но все равно я почувствовал удар. Он нанес его изо всех сил, но к счастью гомосексуалисты не обладают железными кулаками, даже если это кажется так.
Я швырнул револьвер парню под ноги и сказал:
– Тебе это надо?
Он молниеносно нагнулся. В этом движении не было ничего женоподобного. Я опустил кулак на его шею, он свалился на бок, пытаясь дотянуться до оружия. Однако оно было недосягаемо. Парень встал на четвереньки, искоса глядя широко раскрытыми глазами. Он кашлял и мотал головой.
– Не хочешь продолжить? – провоцировал я. – Боишься потерять вес?
Он хотел продолжать. Прыгнул, как стрела, выпущенная из лука, и попытался схватить меня за колени. Я отскочил в сторону, поймал его за шею и по всем правилам классического искусства взял в замок. Он пинался, взрывая ногами грязь вокруг себя, но руки его были свободны настолько, что он колотил меня ими куда попало. Я усилил захват, поймал левой рукой запястье его правой, поднял правое бедро и на мгновение мы застыли так неподвижно. Мы были похожи на две подвешенные в туманном свете луны гротескные фигуры, топчущиеся на месте и тяжело дышащие от напряжения. Теперь я держал правое предплечье на его горле и давил на него всей силой обеих рук. Постепенно его ноги начали подгибаться, а дыхание стихать. Он был словно скован. Его левая нога безвольно опустилась на дорожку, колени ослабли. Я продержал его так несколько десятков секунд. Он уткнулся мне в грудь и стал очень тяжелым, так что я с трудом удерживал его. Потом отпустил и он растянулся у моих ног. Подойдя к машине, я вынул из потайного ящичка под приборной доской пару наручников, вывернул ему руки назад и защелкнул наручники. Затем взял его под мышки, поднял и прислонил к живой изгороди так, чтобы его не было видно с улицы, а сам сел за руль и отвел машину на несколько сот метров вверх по улице.
Когда я вернулся, мальчишка все еще был без сознания. Я открыл дверь, затащил его в холл и снова захлопнул дверь. Он начал дышать глубже. Я включил свет, он открыл глаза и заморгал,
