Голгофа России Схватка за власть

по протяженности перевозок-золотым…
При этом надо напомнить, что сама оккупационная власть кормилась из спеццехов, где за качеством колбасных и молочных изделий следили жестче чем за здоровьем папы Римского, а народ травили колбасой напичканой химикалиями и разными пищевыми отходами. Так уж случилось, что я знал сына главного химика Министерства мясомолочной промышленности, (оно находилось в одном здании с нашим Министерством цвет-металлургии в одной из высоток на бывшем Калининском проспекте). Так вот, как-то разговорившись с ним я спросил его, что же за дерьмо кладут в продаваемую народу колбасу, которую не ели даже собаки и кошки. Ответ был шокирующим: «…ну что ты, эти данные являются совершенно секретными и хранятся у матери только в сейфе…» Задумайтесь! Химический состав продукта питания населения имеет гриф «совершенно секретно». Какой там Холокост евреев? Тотальный, с 1917 года ГЕНОЦИД народа нашей страны — вот вселенское преступление, о котором молчит и тупое население и продажная Европа!
Тем не менее находились отважные люди, которые обна-родывали страшные факты о преступной власти. Смешно даже предположить, что Минмясомолпром СССР самостоятельно, без указания ЦК КПСС и Правительстваугравил бы наш народ. В 1988-1990 годах начинает нарастать поток писем от населения и различных организаций о травле населения, массовых отравлениях колбасой и молочными продуктами. Вот только некоторые заголовки в газетах того времени: «Останкинская -совершенно секретная»,-(о радиоактивном мясе и колбасе «Советская торговля»,(№ 76,1989 г.); «Колбаса с цезием» («Советская Россия»,(12.09.1989г.); «Колбаса в свете гласности» («Собеседник»,^» 17,1989 г.); «Лабиринты мясной отрасли».(Известия», (20.04.1989 г.);«Все знает кошка» и т.д…
Что уж говорить об овощах напичканных нитратами. По нормативам Всемирной Организаций Здравоохранения максимальной дозой содержания нитратов в продуктах питания было определено в 40 миллиграммов на один литр или один килограмм продуктов. В январе 1989 года сотрудница Биологического Центра АН СССР в гЛущино, Л.Кузнецова произвела замеры в типичной студенческой столовой. В капусте, которую ели студенты содержание нитратов составило 4.560 миллиграмм на один килограмм, то есть в 114 раз выше нормы, в салате — 5.700 миллиграмм — в 142 раза выше нормы. Замеры же морковного пюре для детей до одного годика показали содержание нитратов в 1.245 миллиграмм на один килограмм, что в 31 раз выше нормы даже для взрослых людей. («Огонек», №16,1989г.с.31).
А «гениальные» экономисты, сплошь академики, ну прямо Тухачевские, только в гражданском: все эти абалкины, бу-ничи, аганбегяны, поповы, заславские и прочие Шаталины, сплошь генерированная плоть сионокоммунистической системы, через Сионполитбюро вживляли в тело растерзанной страны все новые прожекты. Абел Аганбегян в начале перестройки был правой рукой Горбачева и внедрял свою Программу «Перестройка и ускорение». Название программы явно незаконченное, так и просится добавить слова: «…„движения на кладбище». Это эти «гении» в Брежневское время вбросили в массы дебильный лозунг: «Экономика должна быть экономной». От этого маразма даже слоны в Африке захохотали…
А.Атанбегян много выступал со своими прожектами и у нас и на Западе, писал статьи и монографии, приумножая титулы и пропагандируя свои «идеи», как единственно правильные… Чем все закончилось хорошо известно. Уже в Ельцинское гангстерство А. Аганбегян попадется на валютных аферах с государственной недвижимостью, но соплеменники прикроют, выведут из под удара правосудия и спрячут его на время в родных палестинах…
После провала модели «Перестройка и ускорение», подошла очередь следующего «экономического гения» ЛАбалкина, который сменил А.Аганбегяна за спиной у Горбачева,Этот гигант «русской» экономической мысли стал внедрять уже свою программу «чрезвычайных мер», которая должна была исправить перлы его предшественника. Абалкин будучи не экономистом, а политэкономом, стал определять какой социализм мы будем строить: «с человеческим лицом или вообще можем обойтись без лица». В конце концов он предложил программу оздоровления из трех слагаемых: «Сдерживание экономического роста» (обхохочется, полки магазинов то пустые, а что будем сдерживать то?…); «Финансовое оздоровление народного хозяйства» (а на деле запустили все печатные станки Госзнака на полный износ, вгоняя страну в гиперинфляцию); и «Резкое усиление социальных приоритетов в развитии экономики» (так резко усилили социальную заботу, что народ готов был растерзать такую власть)…
Никаких «чрезвычайных мер» эти программы на деле не предусматривали, более