Голубая кровь

девочки лежали на дверной ручке, оставляя потные следы на золоченой поверхности. Она так пристально смотрела на сестру, что той сделалось не по себе.
Блисс покачала головой. Ее младшая сестра была очень странной. Совершенно чужой. Когда обе они были помладше, Джордан ходила за Блисс хвостиком, словно потерявшийся щенок, и постоянно спрашивала, почему у нее нет таких вьющихся волос, как у сестры, такой светлой кожи, как у сестры, и таких голубых глаз, как у сестры. Они всегда были подругами. Но за последний год все изменилось. Джордан сделалась скрытной и начала робеть в присутствии Блисс. Она уже давным-давно не просила сестру заплести ей волосы.
— В «Квартале сто двадцать два». Ну, это такой частный клуб, в который ходят все знаменитости. Про него писали в «Юэс уикли» на прошлой неделе, — ответила Блисс. — А что? Кто-то интересуется?
Она присела на свою кровать, нарядную, как у принцессы. Бумаги Комитета лежали поверх пухового одеяла. Для благотворительной организации у него было на удивление много анкет, которые требовалось заполнить, и плюс к этому заявление о приеме, сразу включающее в себя обязательство каждый понедельник присутствовать по два часа на вечерних собраниях.
— Это там она умерла? — мрачно спросила Джордан.
Блисс кивнула, не поднимая взгляда.
— Угу.
— Ты знаешь, кто это сделал, — сказала Джордан. — Ты там была.
— Ты о чем? — спросила Блисс, отложив, наконец, бумаги.
Джордан покачала головой.
— Ты знаешь.
— На самом деле я понятия не имею, о чем ты говоришь. Вам разве не сказали? Это была передозировка наркотиков. А теперь вали отсюда, тошнотик, — сказала Блисс, швырнув подушку в дверь.
О чем вела речь Джордан? Что ей известно? Почему мачеха так разволновалась из-за смерти Эгги? И что такого важного во вступлении в какой-то там благотворительный комитет?
Блисс набрала номер Мими. Она знала, что Мими состоит в Комитете, и хотела убедиться, что та собирается присутствовать на собрании.

Дневник Кэтрин Карвер
25 ноября 1620 года
Плимут, Массачусетс
Сегодня вечером мы праздновали благополучное прибытие в наш новый дом. Мы получили радостные известия: жители этих земель встретили нас с распростертыми объятиями и множеством даров. Они принесли дичь — огромных птиц, которыми можно было бы накормить целое войско, множество овощей и маис. Здесь мы можем начать все сначала, и вид этой зеленой земли, этих девственных просторов, где мы устроим наше поселение, воодушевляет. Все наши мечты воплотятся в жизнь. Именно ради этого мы покинули дом — чтобы дети могли расти в безопасности.
К. К

Когда занятия окончились, Шайлер села на Девяносто шестой улице на автобус, идущий через весь город, сунула студенческий проездной в щель турникета и уселась на свободное место рядом с изнуренной матерью двоих детишек в прогулочных колясках. Шайлер была одной из немногих учеников Дачезне, пользующихся общественным транспортом.
Автобус медленно тащился по улицам, мимо фирменных бутиков на Мэдисон-авеню, в том числе и бутика с беззастенчиво откровенным названием «Принцы и принцессы», предлагающего элитные наряды для детей до двенадцати лет — французские платья в мелкую оборочку и костюмы «Барбоур» для мальчиков, мимо аптек, где продавались щетки для волос из натуральной щетины стоимостью в пятьсот долларов, мимо крохотных антикварных магазинчиков, торгующих загадочными вещами типа оборудования для изготовления карт и перьев для письма, датирующихся четырнадцатым веком. Потом автобус проехал через зелень Центрального парка в западную часть города, в сторону Бродвея — окружение и декорации сменились на китайские и латиноамериканские ресторанчики и магазины попроще, — и, в конце концов, выехал на Риверсайд-драйв.
Шайлер собиралась спросить у Джека, что означает присланная ей записка, но не сумела перехватить его после урока.