Голубая кровь

убежища, Девятой авеню, оставалось всего несколько шагов… уже совсем рядом… Шайлер обернулась еще раз… и тут кто-то метнулся к ней и схватил ее за шею. Девушка сопротивлялась, пытаясь вдохнуть, открыть глаза, пнуть нападавшего, но не могла закричать, ей что-то сдавило горло. Темное, огромное существо… высокое и сильное, как мужчина… осязаемое, гибельное присутствие… темно-красные глаза… темно-красные глаза с серебряными зрачками, сияющими во тьме, глядящие на нее… вонзающиеся в ее мозг… а потом она почувствовала…
Нет! Нет! Нет!
Шайлер отказывалась в это верить, но все-таки кожу ее пронзили клыки. Как такое может быть? Она же одна из них! Что это?
Девушка собрала все силы и оттолкнула нападающего, но промахнулась, попав в пустоту, она словно пыталась ухватить ветер. Бесполезно. Клыки двинулись глубже, вонзились в шею, вытягивая кровь, ее ярко-голубую кровь, вытягивая жизнь… У Шайлер закружилась голова. Она начала терять сознание, и тут неизвестно откуда с бешеным рычанием налетел иссиня-черный вихрь.
Бьюти!
Гончая, зарычав, прыгнула на темное существо. Чудовище отпустило девушку, и Шайлер отступила на грязный тротуар, шатаясь и схватившись за шею. Собака бегала кругами, рыча и лая. Темное существо исчезло.
Когда Шайлер наконец-то открыла глаза, Бьюти все еще продолжала рычать. Кто-то поддерживал ее.
— С тобой все в порядке? — послышался голос Блисс Ллевеллин.
— Я не знаю, — с трудом проговорила Шайлер.
Она все еще не опомнилась от потрясения. Девушка попыталась восстановить равновесие, тяжело опершись на плечо Блисс. У нее подгибались ноги.
— Тише, тише, — успокаивающе произнесла Блисс.
Бьюти продолжала громко, яростно подвывать и рычать на Блисс.
— Бьюти, ко мне! Тихо! Это Блисс, она мой друг, — сказала Шайлер и протянула руку к дрожащей собаке, чтобы погладить ее.
Но гончая не желала успокаиваться. Бьюти подскочила к Блисс и цапнула ее за лодыжку. Блисс вскрикнула.
— Бьюти, хватит! — прикрикнула Шайлер, рванув собаку за ошейник.
Откуда она взялась? Как она узнала о происходящем? Шайлер взглянула в умные черные глаза бладхаунда.
«Ты спасла меня», — подумала она.
— Что случилось? — снова спросила Блисс.
— Я не знаю. Я просто шла, а на меня кто-то напал сзади…
— Я услышала тебя, — сказала Блисс. Голос ее дрожал. — Я стояла там, у студии, ждала свою машину, услышала, как ты кричишь за квартал от меня, и побежала на помощь.
Шайлер кивнула, она все еще не отошла от пережитого. Сумка валялась на земле, все ее содержимое было рассыпано вокруг. Раскрытые книги мокли в лужах. Дареные новые джинсы лежали бесформенной грудой.
— Как ты думаешь, что это было? — спросила Блисс, помогая Шайлер собрать вещи и сложить в кожаную сумку.
— Я не знаю… оно выглядело… нереальным, — запинаясь, пробормотала Шайлер.
Она застегнула сумку и кое-как закинула на плечо. Девушка по-прежнему нетвердо стояла на ногах, но каким-то образом поводок Бьюти у нее в руках придал ей сил. Рядом с гончей она чувствовала себя более сильной.
Воспоминания о нападении уже начали тускнеть: темная фигура, сверкающие красные глаза, серебряные зрачки… и зубы, достаточно острые, чтобы пронзить кожу… клыки… такие же, как у нее… Но, ощупывая шею, Шайлер ничего там не нашла. Никакой раны. И вообще ни царапины.

Дневник Кэтрин Карвер
23 декабря 1620 года
Плимут, Массачусетс
Горе! Горе нам! Все, кто был в Роаноке, исчезли! Майлз и отправлявшиеся с ним мужчины никого не нашли. Жилища были разрушены, животные куда-то делись. Не было вообще ничего, кроме пустого участка. От поселения осталась лить одна-единственная табличка, прибитая к дереву. Джон показал ее мне. На ней было написано: «Кроатан». При виде ее у меня кровь застыла в жилах. Горе! Горе нам! Мы и вправду прокляты! Они здесь! Все погибло! Мы скорбим о наших родичах. Но мы должны защитить детей. Мы в опасности!
К. К