Голубая кровь

как на стену, на ужесточение законов — никто в участке даже не признал, что Дилана держат здесь. У него забрали мобильник и смартфон, так что связаться с ним было нельзя. У Шайлер возникло нехорошее предчувствие. Эта беда сблизила их троих — Блисс, Шайлер и Оливера — еще сильнее, чем прежде. На следующий день Блисс уже не стала садиться в столовой рядом с Мими. Вместо этого каждую свободную минуту она вместе с Оливером и Шайлер строила планы, как помочь другу.
— У него богатая семья. Я уверена, что для него наймут самого лучшего адвоката, — предположила Блисс. — Мне нужно с ними поговорить. Надо сказать им кое-что.
— Что? — спросила Шайлер.
— Вчера вечером я кое-что разузнала. Ну, то есть подслушала, как мама кое с кем говорит об этом деле. Я слышала как она сказала, что полиция установила время смерти — между десятью и одиннадцатью часами вечера. Они в этом совершенно уверены. Ну, то, когда и как было найдено тело Эгги… это не могло случиться ни раньше, ни позже.
— И что? — скептически переспросил Оливер.
— А то, что с десяти до одиннадцати Дилан был со мной. Все это время мы были снаружи, в переулке, курили. Он от меня не отходил ни на шаг.
— Ни на минуту? Даже в туалет не отлучался? — уточнила Шайлер.
Блисс помотала головой.
— Нет. Я совершенно уверена. Я несколько раз смотрела на часы. Ну, потому что беспокоилась, что Мими меня хватится.
— Вы понимаете, что это значит? — с улыбкой поинтересовался Оливер.
Обе девушки отрицательно покачали головами.
— Это значит, что у него есть твердое алиби. Блисс, ты золото. Ты его пропуск на выход из тюрьмы. Идемте, мы должны найти семью Дилана и сказать им об этом.
Дилан жил на Трибеке, так что в тот район они решили доехать на «роллс-ройсе» Блисс. Внутренняя отделка машины потрясла Оливера и Шайлер.
— Надо уговорить отца купить такой, — пробормотал Оливер. — А то у нас на всех один задрипанный старый лимузин.
Некогда Трибека была промышленным районом, а сейчас здесь проживали наследники богатых выходцев из провинции. Улицы были вымощены брусчаткой, а старые фабричные здания превращены в супердорогие жилища.
— Какой дом, этот? — спросил Оливер, направляясь к одному такому зданию, стоящему на углу.
Они сверились по адресной книге Дачезне. Это был именно тот дом.
— Вы никогда здесь не были? — удивилась Блисс.
Оливер и Шайлер помотали головами.
— Но я думала, вы с ним дружили.
— Дружили, — подтвердила Шайлер. — Но, понимаешь…
— Как-то не случилось, — объяснил Оливер.
Шайлер вздохнула.
— Мы всегда тусовались у Оливера. У него есть DVD-проигрыватель и игровая приставка. Дилану, похоже, было все равно.
— А ты как же? Ты ведь вроде как его девушка. Ты-то здесь не бывала? — в свою очередь поинтересовался Оливер у Блисс.
Та только покачала головой. Она на самом деле не была девушкой Дилана. Они так и не определились со своими отношениями. Пару раз ходили куда-то вместе, она собиралась сделать его своим фамильяром и все такое, но после того, как их застукали на вечеринке, ее родители запретили ей видеться с ним. Почему-то родители вбили себе в голову, что вечеринка была идеей Дилана. Боби Энн до сих пор не может простить, что манекен Золушки вернулся из Нью-Джерси без бального платья. В «Пентхаусе грез» все было неладно.
— Здрасьте, мы ищем квартиру тысяча пятьсот двадцать, — сообщила Шайлер консьержу, когда они вошли в здание.
В отличие от типичных для Парк-авеню роскошных, словно дворцы, обиталищ, здание на Трибеке было отделано в современном глянцевом стиле, вестибюль украшали сад камней и фонтан.
— Тысяча пятьсот двадцать? — с сомнением переспросил консьерж.
— Семья Вард, — подсказала Блисс.
Консьерж нахмурился.
— Точно. Они жили в тысяча пятьсот двадцатой. Но сейчас эта квартира выставлена на продажу. Все семейство вчера съехало оттуда. Собрались по-быстрому и уехали.
— Вы уверены?
— На сто процентов, мисс.
Консьерж даже позволил им заглянуть в пустую квартиру. Это были огромные апартаменты, площадью в шесть тысяч квадратных футов, переделанные из фабричной надстройки. Сейчас там не осталось ничего, кроме старого телевизора. Даже полки, некогда закрепленные на стенах, были сняты и увезены, а на полу виднелся призрачный контур углового дивана.
— Продается примерно за пять миллионов, если кому интересно, — добавил консьерж. — У меня там, внизу, лежит объявление от риелтора.
— Это, — произнесла Шайлер, — полная бессмыслица. Зачем его семейству съезжать так быстро? Неужели им недостаточно проблем из-за того, что Дилан в тюрьме?
Они обходили пустую