Голубая луна

другую руку, я нашла еще одну рану. Тогда он схватил меня за обе руки. Помните, какой Ричард большой? В целом угрожающим он не выглядит, но вполне может удержать обе мои руки в одной своей. Он отвел мои руки почти мне за спину, и когда я попыталась их освободить, захват только усилился. Он нагнулся, но не для поцелуя.
Быстро и сильно он слизнул капельки крови с ножевой раны у меня под ключицей, и я задохнулась – наполовину от боли, наполовину – от наслаждения.
Он скользнул губами вниз по ране, до места, где начиналась грудь, и нежно ее прикусил – не так, чтобы оставить след, но достаточно, чтобы я почувствовала его зубы. У меня вырвался тихий стон.
Подняв голову, Ричард посмотрел на меня. Он отпустил мои руки и взял вместо этого мое лицо в свои ладони. Я оказалась поймана силой этих рук и была вынуждена смотреть прямо в его изумительные шоколадно-карие глаза.
– Анита, ты меня слышишь?
Я попыталась вернуться к прерванному поцелую, но его руки меня удержали. Мои пальцы снова скользнули на его грудь, исследуя гладкую кожу, открытые раны на ней. Я хотела прижаться к нему всем телом, но его руки твердо держали мое лицо, и у меня никак не получалось приблизиться.
– Анита! Отвечай, Анита! Ты здесь?
Его хватка становилась почти болезненной.
Мне не пришлось отталкивать мунин. Он отступил сам. Почувствовав, что Райна оставила меня достаточно, чтобы ответить, я прошептала:
– Здесь.
– Ты этого хочешь? – спросил он требовательно.
Я беззвучно заплакала, по моему лицу катились огромные слезы.
– Хочешь меня сейчас, вот так? – спросил он еще настойчивее и тряхнул меня, словно мог таким образом утрясти меня обратно в свое тело.
Мои пальцы скользнули поверх его рук, прижимая их к слезам. Хочу ли я его?
– Да, – ответила я шепотом.
– Сейчас, вот так?
Это был слишком трудный для меня вопрос. Согнув пальцы, я попыталась убрать его руки от своего лица. Меня начало трясти.
– Поцелуй меня, Ричард, пожалуйста, поцелуй меня. Пожалуйста, Ричард, пожалуйста!
Я опять плакала и не могла сказать, почему.
Не убирая рук, он прижался ко мне и поцеловал. Его губы летним зноем коснулись моих. Я почувствовала его язык и попыталась двинуться ему навстречу, но его руки меня удержали. Он сам приник ко мне, прижался губами. Он словно пробовал меня поцелуем, пробирался в меня своими губами, языком и вытягивал наружу.
От этого ощущения я задрожала у него в руках еще сильнее. Глаза закрылись, руки безвольно опустились, отдавая инициативу ему. Очень медленно его руки опустились с моего лица, и скользя кончиками пальцев вниз по моим обнаженным плечам, он не переставал меня целовать. Его руки замерли, встретив на плечах ремни ножен, которые я носила на спине, словно не зная, что с ними делать.
Открыв глаза, я хотела поднять руки и помочь, но он взял меня за предплечья и удержал руки на месте.
– Справлюсь, – сказал он тихо.
Я посмотрела на него. Я еле дышала от желания. Мне безумно хотелось, чтобы его обнаженное тело прижалось к моему, хотелось почувствовать его всей кожей. Захватив край одной из дыр на футболке, я рванула ее шире.
– Снимай.
– Рано, – покачал он головой.
Боже, мне хотелось броситься на него, как дикой волчице, а он так чертовски уравновешен. Но я чувствовала его желание. Чувствовала такое же всепоглощающее, как мое собственное желание, и при этом он мог так близко, совсем близко просто стоять на коленях.
– Все вон, – приказал Ричард.
А я и забыла, что в зале полно зрителей. Спрятав лицо у него на груди, я скользнула руками по его спине, пытаясь прижаться к нему как можно сильнее.
– Как насчет остальных волков? – бесстрастно поинтересовался Ашер.
– Мы с Верном пришли к соглашению. Все кончено, осталось только это.
Через широкое плечо Ричарда я посмотрела на покрытое шрамами лицо Ашера. Оно было таким же пустым и бесстрастным, как его голос, и ничего не выражало. Мелькнула мысль – что он скрывает? Но она осталась одинокой, остальные мысли были заняты запахом кожи Ричарда. Легким соленым вкусом его тела. Для сожалений места просто не осталось. Для меня существовало только тепло тела, к которому я прижималась.
– Если ты возьмешь ее прямо так, это будет очень похоже на изнасилование, – заметил Ашер.
– Я сделаю все, чтобы это было не так, – ответил Ричард.
Ашер издал тихий звук, который должен был изображать смешок, бросил:
– Bonheur, – и покинул дом.
Он пожелал нам удачи. И сделал это по-французски, что тут же заставило меня вспомнить Жан-Клода.
Так близко к теплу тела Ричарда, чувствуя, что он горит и уже готов, я думала о Жан-Клоде. Я хотела погрузиться в Ричарда. Хотела