Голубая луна

к груди Ричарда, я не отрывала взгляда от Верна.
И не важно, что у меня в руке был браунинг.
Поцелуем в мою еще влажную макушку Ричард попытался напомнить мне, что нужно быть хорошей девочкой. И не ввязаться в новую драку. В каком-то смысле он был прав. У нас и так было слишком много драк, чтобы начинать еще одну.
– Отвечай, Верн, – потребовала я.
– Большинство из моей стаи считаются людьми, Анита. Неужели ты действительно думаешь, что какой-то урод будет держать язык за зубами?
Он наклонился вперед, сложив руки. Сам мистер Честность.
– Он был единственной ниточкой к преступникам, Верн. И единственным, кто по своей воле мог все рассказать.
У меня на плечах чуть сильнее сжались руки Ричарда. Я вдруг поняла, что если он приложит еще чуть-чуть усилий, то я не смогу прицелиться.
– Я не собираюсь в него стрелять, Ричард. Расслабься, ладно?
– Что, я не могу тебя просто обнять? – спросил он шепотом, почти касаясь губами моего уха, так что я чувствовала его дыхание.
– Нет, – твердо ответила я.
Его руки скользнули ниже, свободно обвились вокруг моей талии, так что ладони оказались почти у меня на бедрах, при том, что я сидела, почти упираясь в собственные колени подбородком. При других обстоятельствах, это было бы интересной позицией, но у меня было дело, и я не стала отвлекаться.
– На первом месте для меня стая, Анита. Так и должно быть.
– Я бы никогда не подвергла твою стаю опасности, Верн. Но я пообещала, что если он расскажет, что знает, мы отвезем его в больницу и попытаемся вернуть ему руку. Я дала ему слово, Верн.
– И ты твердо держишь свое слово, – задумчиво сказал Верн.
– Да.
– Уважаю.
– Ты его убил, так? – спросила я.
– Не сам, но я отдал приказ.
Руки Ричарда напряглись. Я чувствовала, как он пытается расслабиться. Он потерся подбородком о мои все еще влажные волосы и начал гладить пальцами мои обнаженные руки, как обычно успокаивают собаку, когда боятся, что она кого-нибудь укусит.
– А я дала ему слово, – сказала я.
– Что я могу сделать, чтобы уладить это дело? – очень серьезно спросил Верн.
Я уже хотела сказать “Ничего”, но Ричард был прав. Они были нам нужны. Точнее, нам был нужен кто угодно, а они – все, что у нас было. Что он может сделать, чтобы уладить это дело? Поднятие мертвых было скорее в моих полномочиях, но сделать из Терри зомби все равно не то же самое.
– Честно говоря, Верн, не знаю. Но я что-нибудь придумаю.
– Хочешь сказать, я должен тебе услугу? – поинтересовался он.
– Умер человек, Верн. Это должно стоить проклятой услуги.
Он долго изучающе смотрел на меня, потом нехотя кивнул.
– Думаю, да.
– Ладно, – сказала я. – Ладно. Оставим все, как есть, Верн. Но когда я захочу что-то попросить у тебя, не стоит меня разочаровывать.
Он быстро улыбнулся.
– Даже и не знаю – жду я с нетерпением, когда вы познакомитесь с Роксаной, или уже в ужасе от этого.
– Что еще за Роксана? – поинтересовалась я.
– Его лупа, – усмехнулся Ричард.
Верн поднялся на ноги.
– Ричард сказал, что вы с Роксаной друг другу понравитесь, если перед этим друг друга не убьете. Теперь я знаю, что он имел в виду.
Верн подошел к нам и протянул мне руку, словно предлагая помочь мне подняться с пола. Но, можете назвать это озарением, я поняла, что это нечто большее.
Ричард убрал руки, и я вложила свою ладонь в руку Верна. Он не стал тянуть меня за руку, просто держал ее, пока я вставала. В другой руке у меня все еще был браунинг.
– Если ты попросишь о том, что может причинить моей стае вред, я не могу этого обещать. В остальном – даю тебе мое слово. Спроси с меня за него, и все будет, – он ухмыльнулся и посмотрел на Ричарда. – Боже, ну она и крошка!
Ричард мудро не стал комментировать последнее высказывание.
Верн опустился передо мной на колени.
– Чтобы скрепить свое слово, я предлагаю тебе шею. Ты понимаешь символизм?
Я кивнула.
– Будь я волком, я могла бы вырвать тебе горло. Это жест доверия.
Он удовлетворенно кивнул и склонил голову в сторону, так что прямо передо мной под кожей оказалась артерия. Все это время он держал меня за руку.
Я оглянулась на Ричарда.
– И что мне делать?
– Можешь поцеловать место, где бьется пульс, или слегка его прикусить. Чем больнее будет укус, тем меньше ты доверяешь человеку, или считаешь себя более сильным доминантом.
Я сверху вниз посмотрела на Верна. Он держался очень хорошо. Я не чувствовала ни капли его силы, хотя держала за руку, касалась его кожи. Но я знала, каким он был сильным, и что на самом деле при желании он мог сделать так, что мурашки по мне побегут толпами.
Сжав его руку,