Голубая луна

старается развратить добро, ведь как только добро умирает, оно становится недоступным для дьявола. Но грешники, чтобы жертвовать ими, чтобы убивать их – нет проблем, дьявол принимает это как должное.
Уилкс взял меня за руку, будто хотел помочь.
– Не трогайте меня, Уилкс. Никогда больше не прикасайтесь ко мне.
Он убрал руку. Хендерсон наблюдал за нами так, будто видел больше, чем было сказано. Копы в этом мастера. Дайте им что-нибудь подозрительное, и они сложат два плюс два и получат от десяти до двадцати пяти.
Уилкс посмотрел на меня.
– Это могли быть вервольфы? – спросил он совершенно спокойно.
Я не смогла скрыть шок. Постаралась вернуть лицу милое бесстрастное выражение, но этого оказалось достаточно. Уилкс знал, кем был Ричард – так или иначе, но знал – и пытался свалить смерть Бетти на него. Вервольфы – хорошие козлы отпущения, и легче поверить, что это были они, чем демоны.
Он вытащил из кармана сотовый и набрал номер.
– Даю ее, – и протянул мне телефон.
Хендерсон наблюдал за нами так, словно мы разыгрывали перед ним спектакль. Я взяла аппарат.
Голос принадлежал мужчине, и я его не знала.
– Меня зовут Франклин Найли, миз Блейк. Думаю, пришло время познакомится поближе.
– Я так не думаю, – холодно ответила я.
– Уилкс рассказал мне, что вы испортили наш маленький план обвинения в убийстве этих надоедливых троллей. Но еще не слишком поздно обвинить вашего любовника. Кто поверит в его невиновность, если все узнают, что он – вервольф?
– Понятия не имею, о чем вы говорите.
Под настороженным взглядом Хендерсона я была вынуждена повернуться спиной. Слишком много внимания с его стороны. Уилкс за мной не наблюдал. Он следил за Хендерсоном. К сожалению, повернувшись спиной, я оказалась лицом к трупу. Я отвернулась к деревьям.
Голос в трубке был интеллигентным, почти успокаивающе благовоспитанным.
– Ну же, миз Блейк, давайте не будем играть в игры. Я знаю, что такое ваш мистер Зееман, и как только его обвинят, простой анализ крови в тюрьме докажет мою правоту. Он потеряет работу, карьеру, и, возможно, его казнят. Вы наняли превосходного адвоката, примите мои поздравления. Но если его осудят – это автоматически будет означать смертный приговор. Присяжные имеют склонность к смертным приговорам для монстров.
– Слушаю.
– Встретимся в городе за обедом. В людном месте, так вы будете чувствовать себя в безопасности.
– Зачем вы хотите встретиться? – я понизила голос до шепота.
– Последний раз попросить вас покинуть город, миз Блейк. У меня нет желания идти против вас. Духи говорят, что противостоять вам – смерть.
– Духи? – прошептала я.
– Приходите, миз Блейк. Вы и мистер Зееман. Встретьтесь со мной, и я обещаю, что все это кончится. Вы покинете город, и все будет замечательно.
– Я вам не доверяю.
– Не только вы, – заметил Найли и рассмеялся глубоким, богатым смехом. – Но составьте мне компанию за обедом. Я отвечу на ваши вопросы. Я расскажу вам, зачем мне земля. Как только мои люди убедятся, что вы не вооружены, я отвечу на любой прямой вопрос. Это обязательно должно быть для вас искушением.
– Вы говорите как человек, который много знает об искушении, мистер Найли.
Он снова рассмеялся.
– Многих искушают деньги, миз Блейк, а у меня их много.
Я медленно отошла от Хендерсона.
– Собираетесь предложить мне деньги?
– Нет, миз Блейк, это то, что привлекло на мою сторону определенного служителя закона и его людей. Но не думаю, что деньги –ключ к вашей душе.
Мне не понравилось то, как он это сказал.
– Что вам нужно, Найли?
– Только поговорить. Я мог бы поклясться или пообещать вам безопасность, но не думаю, что вы бы поверили.
– И правильно делаете.
– Приходите, миз Блейк. Давайте поговорим. После того, как я отвечу на ваши вопросы, вы можете решать, уезжаете вы или остаетесь. А теперь, не будете ли вы так любезны позвать к телефону шерифа?
Я обернулась к ожидающим меня мужчинам и протянула сотовый.
– Он снова хочет поговорить с вами.
Уилкс подошел за телефоном. Когда он брал у меня трубку, около тела были только мы вдвоем. Я не сразу отпустила аппарат, близко наклонилась к нему и тихо сказала:
– Деньги не потратишь в аду. С дьяволом расплачиваются совсем другой монетой.
Он выдернул у меня из рук телефон и отошел к деревьям, слушая голос из маленькой трубки. Голос, который предлагал ему деньги, предлагал продать все, чем он был или мог бы быть. Меньше всего я понимала убийство или предательство из-за жадности. Но, будь я проклята, если это не был самый популярный мотив и для того, и для другого.

С