Голубая луна

заботливые? То есть я знаю, что могут возникнуть проблемы, но вы, по-моему, уж слишком осторожные.
Я села чуть прямее и посмотрела на Джамиля. Он следил за дорогой с таким вниманием, будто от этого зависела его жизнь.
– Так что вы не договариваете?
Он включил поворотник, пропустил встречный грузовик и свернул налево в просвет между деревьями.
– Так мы будем ехать дольше.
– Джамиль, что происходит?
Шерри старательно пыталась вжаться в сиденье, но согласитесь, довольно трудно притворяться невидимкой, с ростом, как у модели, и когда сидишь посередине. Одно ее движение сказало, что она тоже в курсе. Что они оба знали что-то такое, чего не знала я. Я посмотрела на неё.
– Шерри, признавайся, что происходит?
Она вздохнула и выпрямилась.
– Если с тобой что-нибудь случиться, Жан-Клод нас убьёт.
Я нахмурилась, глядя на неё.
– Не понимаю.
–Жан-Клод не может приехать сюда сам, – объяснил Джамиль. – Это было бы воспринято, как объявление войны. Но он волнуется за тебя. И сказал нам всем, что если ты погибнешь, и он сможет пережить твою смерть, то он убьёт нас, всех нас.
Говорил он, не отрывая взгляда от дороги, и через некоторое время свернул на гравиевую дорожку, которая была такой узкой, что по бортам фургона скользили ветви деревьев.
– Что значит «всех»? – спросила я.
– Всех нас, – ответил он. – Мы твои телохранители.
– Я думала, ты телохранитель Ричарда, – сказала я.
– А ты его лупа, его половина.
– Если ты настоящий телохранитель, то не можешь охранять двух людей одновременно. Только одного.
– Почему? – спросила Шерри.
Я посмотрела на Джамиля. Он не отвечал, так что объяснять пришлось мне.
– Потому что у тебя не получится поймать пулю больше, чем за одного человека, а в этом работа телохранителя и заключается.
Джамиль кивнул.
– Ага, в этом.
– Ты действительно думаешь, что в Аниту будут стрелять?
– Пуля – это метафора, – сказал Джамиль. – Но это не имеет значения. Пуля, нож, когти, всё равно что, я возьму это на себя.
Он плавно повернул на засыпанную гравием площадку, и мы выехали на большую поляну. На поляне тут и там были маленькие белые домики, словно какой-нибудь мотель разбили на кусочки и разбросали по округе. А ещё была почти невидимая на солнечном свете неоновая вывеска: Коттеджи «Голубая Луна».
– Анита наша Нимир-Ра. Предполагается, что она должна нас защищать, а не наоборот.
И я была с ней согласна. Я выбрала Шерри и Зейна не за их способности быть хорошими телохранителями, а потому что они не против поделиться кровью с вампирами. Даже среди верлеопардов это редкость. Они, кажется, считали, что выступать в роли коктейля из крови для вампиров – даже хуже, чем секс за деньги. Я не до конца была с ними согласна, но и никогда не заставляла делать это насильно. Я никому не давала своей крови, да, и ещё спала с одним из немертвых.
– Нет, – сказала я. – Даже слышать не хочу. Спасибо, конечно, большое, но я могу позаботиться о себе сама.
Я открыла дверцу и почти вылезла, но Джамиль схватил меня за руку. На фоне моей бледной кожи, его рука выглядела ещё темнее. Я медленно повернулась и посмотрела на него. Это был далеко не дружелюбный взгляд.
– Отпусти меня.
– Анита, пожалуйста, ты – один из самых жестких людей, которых я встречал. И ты самая опасная женщина-человек, которую я когда-либо видел.
Он сжал руку еще чуть, так что я почувствовала его невероятную силу. Он мог спокойно выжать слона, если, конечно, тот не будет слишком дергаться. И уж тем более сломать мне руку.
– Но ты – человек, а те, кто против тебя – нет.
Я смотрела на него. Шерри была всё ещё между нами, вжатая в сиденье телом Джамиля.
– Отпусти меня, Джамиль.
Его рука напряглась. Ну вот, теперь чертов синяк останется точно.
– Хотя бы в этот раз, Анита, не рвись вперед, иначе умрем мы все.
Джамиль растянулся вдоль сиденья, поперек Шерри. Я сидела на самом краю, половина попы уже была практически на улице. И он, и я еле балансировали. Он схватил меня за предплечье, не слишком хорошее место для захвата.
– Вот о чем всегда забываете вы, пушистые шарики, так это о том, что сила – еще не все. Рычаг – вот в чем секрет.
Он нахмурился и явно растерялся. Его рука сжалась чуть сильнее, и мы определенно были на пороге серьезного повреждения.
– С этим тебе не справится.
– Что ты хочешь, чтобы я сказала? «Легко»?
Джамиль усмехнулся.
– Легко? Ладно, скажи легко. Но признай, что в данном случае ты сама о себе позаботиться не можешь.
Подогнув ноги, я оттолкнулась и выпала из фургона, так что ему пришлось удерживать весь мой вес за предплечье.