Голубая луна

улыбка исчезла.
– Они собирались забить его до смерти. Я вызвал подкрепление, но… Они мертвы, миссис Зееман. Они никогда больше не причинят вам зла. Мне так жаль, что я не оказался там сегодня раньше, и не помог вам обоим.
Она кивнула.
– Вы спасли жизнь моему мальчику, ведь так?
Опустив глаза, Мейден помедлил, затем кивнул.
– Тогда не извиняйтесь, – сказала она решительно.
– Интересно, что федеральный агент делал под прикрытием помощника шерифа в таком маленьком городке? – поинтересовалась я.
– Меня отправили к Уилксу, когда здесь начал крутиться Найли. Это сработало.
– И вы вызвали копов штата, – сказала я утвердительно.
Он кивнул.
– Ага.
Подошел еще один агент, и Мейден откланялся.
Я чувствовала приближение Ричарда. Чувствовала, как они скользят меж деревьев. И поняла, что некоторые из них, по крайней мере, не в человеческой форме.
Подозвав агента, который отдал Шарлотте свою куртку, я тихо сказала:
– В лесу несколько вервольфов. Они друзья. Идут на помощь. Не дайте никому в них стрелять, ладно?
Он уставился на меня.
– Вервольфы?
Я укоризненно посмотрела на него.
– Я же не знала, что в дело собирается вмешаться ФБР. Мне было нужно подкрепление.
Последнее замечание заставило его рассмеяться, и он пошел предупреждать остальных, чтобы они не хватались за оружие и не открывали огонь по вервольфам. Не думаю, что они были по этому поводу счастливы, но спорить никто не стал.
Рядом с нами присела женщина в униформе “Скорой” и принялась осматривать Шарлотту, светя ей в глаза фонариком и задавая дурацкие вопросы, по примеру, знает ли та, какое сегодня число и где она находится.
Ричард появился неожиданно, все еще в человеческой форме, но в одних джинсах и ботинках. Шарлотта бросилась из моих рук в его объятья и снова зарыдала. Поднявшись, я оставила Шарлотту в распоряжении ее сына и медиков.
Но не успела я отойти, как меня за руку схватил Ричард. Он смотрел на меня снизу вверх, и в свете луны блестели слезы.
– Спасибо тебе за маму.
Сжав его ладонь, я оставила их. Если я срочно от них не уйду, то опять заплачу.
Ко мне подошел еще один врач “Скорой”.
– Вы Анита Блейк?
– Ага, а что?
– С вами хочет поговорить Франклин Найли. Он умирает. Мы ничего не можем для него сделать.
Я последовала за ним, чтобы поговорить с Найли. Тот лежал на спине. Они наложили тугую повязку, пытаясь остановить кровь, но он был буквально изодран. Я встала так, чтобы он мог видеть меня, не прикладывая к этому усилий.
Облизнув губы, он дважды пытался заговорить прежде, чем у него получилось.
– Как ты прошла в круг?
– Он должен был удерживать зло в себе, или не пускать внутрь. Я – не зло.
– Ты поднимаешь мертвых, – прошептал он.
– Я некромант. Меня всегда мучил вопрос, где это на шкале между добром и злом, но как оказалось, Бог не имеет ничего против.
– Ты вошла в круг, не зная, что для тебя это безопасно?
Он хмурился и был очевидно растерян.
– Не могла же я сидеть и смотреть, как Шарлотта умирает.
– Ты бы принесла себя в жертву ради нее?
Секунду или две я размышляла над вопросом, потом ответила.
– Именно об этом я не думала, но я не могла позволить ей умереть, если у меня была возможность ее спасти.
Он поморщился, прикрыл глаза, потом снова посмотрел на меня.
– И не важно, какую цену пришлось бы заплатить лично тебе?
– Думаю, так, – пожала я плечами.
Он смотрел мимо меня, его взгляд уже не мог сфокусироваться.
– Экстраординарно… экстраординарно…
Он выдохнул с последним звуком и отошел в мир иной. Ребята из “Скорой” набросились на него, как стервятники, но он умер. У них так и не получилось заставить его снова дышать.
Около меня возник бледный Джейсон.
– Анита, Натаниель умирает.
– То есть?
– Он поймал две пули в грудь, когда люди начали стрелять в демона. Федералы знали, кем был Линус, поэтому пользовались серебряными пулями.
– О, Боже, – я схватила Джейсона за руку. – Веди.
С обеих сторон от него были врачи. Опять повязки, кроме того, они установили освещение. В белом свете кожа Натаниеля касалась бледной как воск. Его росой покрывал пот. Когда я опустилась рядом с ним на колени и постаралась пробраться между врачами, его светлые глаза меня не увидели.
Я позволила медикам меня оттеснить, уселась в траву и слушала, как Натаниель пытается дышать сквозь две дыры в груди. Его подстрелили не плохие парни. Он попал под перекрестный огонь хороших. Дурацкий несчастный случай. Он умирал только потому, что в неправильное время стоял в неправильном месте. Но я не дам его