Голубая луна

не играл.
Он стоял передо мной, держа в ладонях мое лицо.
– Но сегодня представление будет не при людях. Между собой, когда никто не смотрит…
Не закончив говорить, он снова склонился ко мне.
И его язык пробежал по моей нижней губе.
Я отдернулась, и он опустил руки.
– Ты же читала книги про волков, Анита, я просто подчиненный волк, который умоляет о внимании доминанта.
– Аналогия того, как щенки просят пищу, – задумчиво сказала я. – В случае, когда волки взрослые, низший из них по иерархии лижет и слегка прикусывает пасть доминантной особи.
Джамиль удовлетворенно кивнул.
– Хорошо, в этом есть смысл, – сказала я.
– Приветствие, которому я пытаюсь тебя научить, – наша версия рукопожатия. Двое предлагают лицо одновременно. Это больше похоже на поцелуй.
– Покажи, – потребовала я.
Наклонившись ко мне, он на этот раз не пытался коснуться моих губ. Он потерся щекой о мою щеку, потянулся дальше, пока не зарылся лицом в волосы у меня за ухом. Из-за этого движения мое лицо оказалось у его волос. Волосы были заплетены в косички, так что на ощупь они оказались твердыми и мягкими одновременно.
– Тебе нужно тоже уткнуться в волосы и вдохнуть запах кожи, – сказал Джамиль, не убирая губ от моих волос.
И зарылся носом еще глубже в волосы, пока не коснулся головы. Я слышала, как он дышит, и дыхание почти обжигало мне кожу.
Постаравшись повторить за ним операцию, я поднялась на цыпочки, упершись одной рукой ему в грудь для равновесия. Зейн скользнул от меня, и освободившуюся руку я положили Джамилю на плечо. Через косички добраться до кожи головы было проще. Они щекотали мне лицо, как маленькие тонкие веревочки.
Я чувствовала запах геля для волос, одеколона и подо всем этим был он сам. В момент, когда его собственный запах ударил в меня, я почувствовала порыв энергии, которая ему не принадлежала. Внезапно я обрела знание, что в это самое время Ричард сидит на кровати и обнимает мать. Я почти увидела, как он поднял голову, словно мог рассмотреть, как я стою рядом с кроватью. Но между нами были мили, и кровать была другая. Мы вдохнули насыщенный теплый аромат кожи Джамиля, и сила Ричарда обрушилась на меня роем мурашек.
Оставив руки у меня на плечах, Джамиль отстранился. Его ноздри трепетали, пробуя запахи.
– Ричард – я чую нашего Ульфрика. Как?
Зейн тут же прижался к моей спине, зарываясь лицом мне в волосы. Шерри свернулась вокруг моих ног.
– Она твоя лупа. Связующая нить с твоим Ульфриком.
Джамиль отступил от меня, на его лице отразилось чувство, очень близкое к страху.
– Она не может быть связана с Ричардом. Она не лукои.
Я двинулась к нему, и Зейн опустился за мной на колени. Неохотно скользя по моим ногам руками, Шерри дала мне уйти. Обняв друг друга, они остались на полу вдвоем.
Оглянувшись, я спросила:
– Ребята, с вами все в порядке?
Зейн кивнул.
– Я уже видел, как ты призывала силу меток, но никогда не касался тебя в момент, когда ты вызывала силу Ульфрика. Вот это напор.
Шерри без слов просто смотрела на меня большими глазами, выделявшимися на бледном лице.
– А то я не знаю, – сказал Джейсон.
Обнимая себя руками, он стоял в противоположном конце комнаты и растирал обнаженные руки и грудь, словно замерз. Но холодно ему не было.
Я повернулась к Джамилю.
– Мы связаны с Ричардом. Это не та связь, что может быть между ликантропами, но это именно связь.
– Ты человек-слуга Жан-Клода, – сказал Джамиль.
Определение мне это не нравилось, но оно было точным и отражало суть.
– Да, точно так же, как Ричард – волк, которого Жан-Клод может призвать.
– Он не может призвать нашего Ульфрика как собаку. Ричард не откликается на прихоти вампира.
– Я тоже, – кивнула я. – Иногда мне кажется, что Жан-Клод откусил больше, чем он может выпить – с нами двоими.
Без стука и предупреждения распахнулась дверь. Неся на руках Натаниеля, в домик вошел Ашер. Оборотень был завернут в пиджак Ашера. Виднелись только ноги, и эти ноги были бледными и голыми.
Я бросилась к ним.
– Что случилось?
Уложив Натаниеля на спину на кровать, Ашер оставил свой пиджак под ним. Оказалось, что кроме пиджака на Натаниеле ничего нет. Он попытался перевернуться на бок и свернуться в клубочек, но Ашер не позволил, пытаясь распрямить ему ноги, и уложить его неподвижно.
– Лежи спокойно, Натаниель.
– Больно! – воскликнул он сдавленным от боли голосом.
Упав около кровати на колени, я коснулась его лица. Он посмотрел на меня широко распахнутыми почти белыми глазами. У него приоткрылся рот, и вырвался тихий стон. Рука судорожно вцепилась в покрывало, словно ему