Голубая луна

головой, и движение помогло: воспоминания вытряслись. Они померкли, но это не изменило того, что я видела, что я знала.
– Ты ведь знаешь, как его спасти, правда?
– Как сильно ты хочешь его спасти, Анита?
Теперь его голос был равнодушным, почти злым.
– Я привезла его сюда, Ашер, и он попал в беду. Я же должна его и защитить.
– А я думал, это он должен был исполнять роль твоего телохранителя, – заметил Ашер.
– Да он ходячая пища, Ашер. Сам знаешь. Натаниель даже за себя заступиться не может.
Ашер тяжко и долго вздохнул.
– Натаниель – pomme de sang.
– Что, черт возьми, ты имеешь в виду?
– Это означает “яблоко крови”. В Совете так называют добровольных доноров.
Закончил Дамиан:
– А вампир, который пьет из pomme de sang,обязан защищать его, как пастух ограждает овец от волка.
Пока говорил, Дамиан смотрел на Ашера. И взгляд у него был не добрый. Они точно были насчет чего-то не в ладах, но сейчас не время это выяснять.
Я дотронулась до руки Ашера. Она была мертвой, словно деревянной. Он отстранился от меня, от комнаты, от того, что здесь происходило. И собирался позволить Натаниелю умереть, даже не попытавшись ему помочь. Неприемлемо.
Я заставила себя взяться за его деревянную руку. Ненавижу, когда Жан-Клод такой. Это напоминало о том, кем он был, и кем – не был.
– Не дай ему умереть, только не так. Пожалуйста, mon chardonneret.
Услышав прозвище, которым пользовался Жан-Клод много лет назад, Ашер подскочил так, будто я ему врезала. Дословно эти слова переводились как “мой щегол”, что на любом другом языке это звучит довольно глупо. Но вид у Ашера был далеко не глупый. Он был в шоке.
– Уже лет двести меня никто так не называл.
Его рука под моими пальцами расслабилась, потеплела и снова стала казаться живой.
– Я нечасто о чем-то прошу, но об этом я умоляю.
– Он так много для тебя значит? – спросил Ашер.
– Он жертва для всех, Ашер. Хоть кому-то не должно быть на него наплевать. Пожалуйста, mon…
Он накрыл мои губы пальцами.
– Не повторяй, Анита. Не говори так, пока это не будет идти от сердца. Я спасу его, Анита. Для тебя.
У меня возникло ощущение, что я что-то пропустила. Я помнила прозвище, которое дал Ашеру Жан-Клод, но не могла вспомнить, почему Ашер так боялся попытаться исцелить Натаниеля. И пока я любовалась, как он идет к кровати, как его золотые волосы будто роскошная сверкающая вуаль струятся по плечам, эта мысль не давала мне покоя.
Ашер протянул руку Дамиану.
– Давай, брат мой, или знаменитая храбрость викингов тебя подвела?
– Я рвал на части твоих предков еще до того, как ты стал проблеском в глазах своего пра– прадеда.
– Черт, а это ведь опасно, да? – очень вовремя спросила я.
Ашер опустился на колени рядом с кроватью. Он оглянулся на меня, и, скрывая ее, на обезображенную часть лица скользнули золотые волосы. Само золотое совершенство, стоящее на коленях, горько улыбнулось.
– Мы можем вобрать разложение в себя, но если у нас не хватит сил, оно охватит нас, и тогда умрем мы, но твой драгоценный верлеопард будет жив в любом случае.
Дамиан опустился на пол с другой стороны кровати, оттеснив Зейна с места у изголовья Натаниеля. Натаниель перестал кричать. Только лежал неподвижно, кожа побледнела и блестела от пота. Дыхание было неровным и поверхностным. Раны на груди сочились гноем. По комнате плыл пока слабый, но усиливающийся запах. Укус на шее был целым, но кожа приобрела темно-зеленый цвет, словно на ней был огромный и глубокий кровоподтек.
– Ашер, – позвала я.
Скользя рукой по обнаженному бедру Натаниеля, он посмотрел на меня.
– Дамиан не мастер.
– Я не смогу спасти твоего леопарда один, Анита. Кого ты выбираешь? Кем готова пожертвовать?
Я посмотрела на Дамиана. Зеленые глаза снова были совсем человеческими. Свернувшись рядом с Натаниелем, он выглядел очень смертным.
– Не заставляй меня выбирать.
– Но это выбор, Анита. Это выбор.
Я покачала головой.
– Ты хочешь, чтобы я его спас? – спросил Дамиан.
Я встретила его взгляд, и не знала, что ответить.
– У него совсем слабый пульс, – вмешалась Шерри. – Если вы собираетесь что-то делать, то вам лучше поторопиться.
– Ты хочешь, чтобы я его спас? – повторил Дамиан.
В наступившей тишине раздавалось только быстрое прерывистое дыхание Натаниеля. Все смотрели на меня. Ждали, что я решу. А я решить не могла. Я почувствовала, как моя голова кивнула, словно это была вовсе и не моя голова. Но я кивнула.
Вампиры начали пить.

На самом деле насыщаются вампиры значительно