Голубая луна

– Не думала, что вампы питаются друг от друга.
– И не питаются. Есть много причин, чтобы делиться кровью, – пояснил Ашер. – Еда – лишь одна из них.
Я посмотрела, как под кожей Дамиана разливалась чернильная чернота. Было заметно, как она плывет и расползается по его плоти.
– Я не могу выпить разложение, – сказала я.
– Зато я могу, – Дамиан охрип от боли.
– Нет! – крикнул Ашер.
Он угрожающе шагнул к нам. Сила рванулась из него наружу и хлестнула, словно удар бича.
Дамиан вздрогнул, но посмотрел снизу вверх на второго вампира. Он умоляюще протянул руки к Ашеру.
– В чем дело? – спросила я, глядя то на одного, то на другого.
Ашер покачал головой, на его лице нельзя было прочесть ничего, кроме гнева. Затем оно разгладилось, становясь бесстрастным и невыразительным. Он что-то скрывал.
– Нет, – сказала я, поднимаясь на ноги. – Нет, ты скажешь мне, что Дамиан имел в виду.
Оба молчали.
– Скажи мне! – выкрикнула я в спокойное лицо Ашера.
Он просто смотрел мне в глаза, с замкнутым и невозмутимым выражением куклы.
– Черт побери, один из вас скажет мне, как Дамиан может выпить разложение из собственной крови?
– Если… – начал было Дамиан.
– Нет, – отрезал Ашер, вскинув руку в его сторону.
– Ты не мой мастер, – заявил Дамиан. – Я должен ответить.
– Заткнись, Ашер, – велела я. – Заткнись, твою мать, и дай ему договорить.
– Ты заставишь ее рискнуть всем ради тебя? – спросил Ашер.
– Это не обязательно должна быть она. Всего лишь кто-то, чья кровь… более чем человеческая.
– Выкладывай сейчас же.
Дамиан говорил быстрым захлебывающимся от боли шепотом.
– Если я выпью крови у кого-то… достаточно могущественного, то, возможно, смогу… – он содрогнулся, сделал над собой усилие и продолжил голосом, более слабым, чем всего лишь мгновение назад. – Смогу собраться с силами и излечиться.
– Но если тот, у кого он возьмет кровь, окажется недостаточно сильным, то умрет так же, как Дамиан умирает сейчас, – продолжил Ашер.
– Простите покорно, – тут же сказал Джейсон, – но я пас.
– Я тоже, – присоединился Зейн.
Джамиль стоял в другом конце комнаты, обхватив себя руками. Он просто покачал головой.
Шерри все еще была на коленях, у кровати. Она ничего не сказала, но глаза у нее были огромные, а лицо – перепуганное.
Тогда я снова повернулась к Ашеру.
– Придется мне. Я не могу просить кого-то взять на себя такой риск.
Ашер схватил меня за волосы на затылке движением, настолько быстрым, что я не заметила его. Он повернул меня лицом к Дамиану.
– Ты хочешь умереть так, Анита? Так? Так?!
– Отвали от меня, Ашер. Немедленно! – потребовала я, стиснув зубы.
Он медленно отпустил меня.
– Не делай этого, Анита. Пожалуйста, не надо. Риск слишком велик.
– Он прав, – Дамиан шептал так тихо, что удивительно, как я вообще услышала. – Ты можешь излечить меня, но при этом убить… себя.
Гниение полностью захватило его руки и плавно, словно некая злобная сила, распространялось дальше, за ключицы. Его грудь светилась подобно слоновой кости, и я чувствовала, как в ней билось сердце. Словно второе сердцебиение в моей голове. У вампиров сердце бьется не всегда, но сейчас оно стучало просто оглушительно.
От страха во рту появился какой-то металлический привкус. Кончики пальцев покалывало и ужасно хотелось удрать. Я не могла больше оставаться в этой комнате и наблюдать, как Дамиан растекается в зловонную лужу, но часть меня вопила и требовала бежать отсюда. Бежать куда-нибудь далеко, где мне не придется смотреть и уж точно – позволять этим разлагающимся рукам ко мне прикасаться.
Я тряхнула головой. Посмотрела на Дамиана, не на распадающуюся плоть, а на его лицо, в его глаза. В эти горящие зеленые глаза – словно частицы изумрудного пламени. По какой-то странной иронии то, что он гнил изнутри, сделало незатронутое еще красивее. Его кожа была отполированной слоновой костью, светящейся изнутри, словно драгоценный камень. Его волосы пылали, как рубиновые нити и эти глаза, эти изумительные изумрудные глаза… я смотрела на него, заставляя себя его видеть.
Я перебросила свои волосы на одну сторону, открывая шею.
– Давай, – я убрала руку, и волосы упали обратно.
– Анита, – выдохнул он.
– Давай, Дамиан, давай. Быстрее, пожалуйста, пока я не перетрусила.
Он подполз ко мне. Убрал волосы почерневшей костлявой рукой. На моем плече остался след чего-то густого и вязкого, я чувствовала, как у меня по блузке сползает что-то вроде слизняка. Я сконцентрировалась на мягком сиянии его кожи, на чуть искривленной линии носа – века назад кто-то испортил