Голубая луна

был умереть. Это была проверка.
– Проверка на что? – спросила я.
– Насколько мы сильны на самом деле. В каком-то смысле это комплимент. Он бы никогда не заразил Натаниеля, если бы думал, что мы не сможем его спасти.
– Откуда ты знаешь?
– Убить pomme de sangдругого мастера – смертельное оскорбление. Войны начинались из-за меньшего.
– Но он же знает, что если мы объявим ему войну, Совет нас истребит.
– Вот поэтому мы и не можем его убить, – Ашер поднял руку, и я застыла с открытым ртом. Потом закрыла. – Последняя из мастеров, убитых тобой, была прямой угрозой твоей жизни. Ты убила ее, защищаясь. Самооборона допустима. Но Колин не совершал насилия лично над нами.
– Он подошел чертовски близко к этому, Ашер.
Он грациозно кивнул.
– Oui.
– Итак, если мы его убьем, Совет вернется и наведет шороху.
Он слегка нахмурился. Думаю, сленга он не понял.
– Они нас убьют, – просто уточнил он.
Мне доводилось встречаться кое с кем из Совета, и я знала, что он прав. У Жан-Клода были там враги – как и у меня теперь. Так что нет, мне вовсе не хотелось давать повод ночному кошмару вампирьего рода вернуться в Сент-Луис и уничтожить нас.
– Что мы можем сделать? Потому что, Ашер, можешь поймать меня на слове, они заплатят за то, что сделали с Натаниелем.
– Согласен. Если мы не отомстим за оскорбление, это будет рассматриваться, как признак слабости, и тогда Колин может попытаться нас убить.
– Ну почему у вас все так адски запутано, парни? – спросила я. – Почему бы Колину просто не поверить, что мы приехали сюда только помочь Ричарду?
– Потому что мы не покинули город, – донесся с кровати тихий, но твердый голос Натаниеля. Его сиреневые глаза, устремленные на меня, мерцали. Шерри забинтовала ему грудь и прикрыла рану на шее большой марлевой салфеткой. Полагаю, рана на бедре тоже была обработана, но ниже пояса он был накрыт покрывалом.
– Колин ожидал, что мы уедем, как только Ричарда выпустят из тюрьмы. Когда мы не уехали, он решил, что мы хотим захватить его территорию.
Я подошла к кровати.
– Зейн сказал, что ты ушел с одним из вервольфов Верна. Как вампы тебя сцапали?
– Мира, – проговорил он.
– Прошу прощения?
– Имя верволчицы – Мира, – он смотрел в сторону, избегая смотреть мне в лицо. – Она привела меня к себе домой. Мы занялись сексом. Потом она вышла из комнаты. Вернулась с вампирами, – он взглянул на меня снизу вверх, и в его глазах была такая неприкрытая мольба, что я сдалась.
– Их было слишком много, чтобы с ними драться, Натаниель, – сказала я. – Все в порядке.
– Драться? – он рассмеялся так горько, что больно было даже слышать этот смех. – Не было никакой драки. Я уже был в наручниках.
Я нахмурилась.
– Почему?
У него вырвался долгий вздох.
– Анита, Анита, боже, – он прикрыл глаза рукой.
Зейн пришел на выручку.
– Ты знаешь, что Натаниель предпочитает подчиняться?
Я кивнула.
– Я знаю, что ему нравится, когда его связывают и…, – на меня снизошло озарение. – О, ясно. Мира пригласила тебя к себе для садо-мазо.
– Для Д и П, доминирование и подчинение, – поправил Зейн. – Но в целом так.
Я сделала глубокий вдох, что было ошибкой. Комната провоняла насквозь.
– Значит, она упаковала тебя как подарок и преподнесла им?
– Да, – приглушенно сказал он. – Секс был хорош. Она была неплохой госпожой.
– Госпожой? – переспросила я.
– Доминантом, – ответил за него Зейн.
Ах, ну да.
Натаниель перевернулся на бок, натягивая на себя покрывало.
– Мастер, Колин, заплатил, чтобы она привела им одного из нас. Любого, неважно, кого. Это мог быть Джейсон, Зейн или Шерри. Одно из их животных, так он сказал.
Медленно закрывая и открывая глаза, он поглубже зарылся в одеяла.
Я посмотрела на Шерри.
– Он в порядке?
– Я дала ему снотворное, но оно подействует ненадолго. Наш метаболизм слишком быстр, он проспит полчаса, час, если повезет.
– Если ты не собираешься принимать душ, то я пойду, – сказал Дамиан.
– Нет, я уже иду.
– Тебе нельзя надевать то, что ты вытащила, – бросил Ашер.
– Ты это о чем?
– Жан-Клод приготовил целый сундук нарядов именно для такого случая.
– О, нет, – взмолилась я, – никакого кожаного дерьма на завязках.
– Я бы согласился с тобой, Анита, если бы мы просто собирались их убить – тогда неважно, во что мы одеты. Но сейчас нам предстоит участвовать в шоу, в котором внешность будет иметь значение.
– Вот черт, – сказала я. – Ладно, я надену маскарадный костюм, мы никого не будем убивать, но давай внесем ясность. Что мы с ними сделаем? Они не должны так обращаться с нашими