Голубая луна

да, должна признать, что в глубине душе мне все-таки хотелось знать – исключительно любопытства ради.
И я сделала все, что могла. Прижалась лицом к неровной поверхности его правой щеки.
– Что ты наденешь?
Он вздохнул и прижался ко мне чуть сильнее. Одной рукой взял мою ладонь, провел моей рукой по своей влажной груди.
– Думаю, стоит их шокировать. Так что надену я немного.
Я отстранилась, чтобы посмотреть ему в глаза. Он удержал прижатую к груди руку, остановив ее на совершенной коже левой стороны.
– Уверен?
Улыбнувшись, он одновременно прикрыл глаза, так что я не могла разглядеть их выражение. Похлопав по моей руке, он меня отпустил.
– Я привык к эффекту, который произвожу на людей, ma cherie. У меня были века, чтобы научиться его использовать к своей выгоде.
Поднявшись, я накинула полотенце ему на плечи.
– Вот, пригодится вытереть голову.
Взявшись за края полотенца, он завернулся в него, как в шаль, и прижал ткань к лицу.
– У него сладкий запах твоей кожи.
Я тронула прядь тяжелых золотых волос.
– А ты говоришь приятные вещи.
Глядя сверху вниз в это лицо, в морозную синеву его глаз, я чувствовала, как что-то глубоко во мне напрягается. Внезапный порыв страсти заставил меня задержать дыхание. Бывает. Бывает достаточно жеста, поворота головы, и дыхание перехватывает, а тело реагирует само, на том уровне, который нельзя взять под контроль. И когда такое бывает, ты притворяешься, что ничего не происходит, скрываешь это. Небеса запрещают поведать объекту такого мимолетного желания о своих мыслях. Но сегодня я позволила всему отразиться у себя в глазах. Позволила ему понять, как он меня волнует.
Взяв меня за руку, он нежно поцеловал ладонь.
– Ma cherie.
К нам подошел Джейсон и присел на ближний гроб, как присел бы на стол.
– Черт, – сказал он с чувством.
– Что? – поинтересовалась я.
– Ты и меня видела без одежды, или почти без одежды. Мы были совсем близко и во всяких личных ситуациях, – вздохнул он. – И ты никогда на меня так не смотрела.
– Завидно? – спросила я.
Он примерно секунду размышлял на этот счет, затем кивнул.
– Ага, похоже на то.
Ашер рассмеялся своим обычным осязаемым смехом, который ласкал кожу, как перышко в умелой руке.
– При таком совершенном теле, в полном расцвете сил и молодости, живой, дышащий – и он мне завидует. Как мило.
От последующего разговора нас спас стук в дверь. Вытащив браунинг, я прижалась спиной к стене рядом с дверью.
– Кто там?
– Верн.
Чуть сдвинув занавеску, я выглянула наружу. Похоже, он был один. Я открыла дверь и втащила его в дом. Как только он оказался спиной ко мне, я ткнула в него стволом, и пинком закрыла дверь.
Он застыл.
– В чем дело?
– А это ты нам расскажешь, – пообещала я.
– Анита, – позвал Ашер.
– Нет, все-таки он Ульфрик. Предполагается, что стая должна полностью подчиняться ему.
Благодаря приставленному пистолету, я ощутила, как он вдохнул.
– От ковра и простыней несет дрянью. Уж не навестил ли вас Колин?
Я ткнула ему в спину ствол так, что наверняка остался синяк.
– Подарок прислал.
– А нас он как-то навестил сам, – сказал Верн. – Я точно знаю, чем здесь пахнет, потому что держал руку Эрина, пока он разлагался и умирал.
– Почему мы должны тебе верить? – поинтересовалась я.
– А почему если у вас проблемы с Колином, пистолет наставлен на меня?
– Одна из твоих волков выманила Натаниеля и сдала его вампирам.
Я снова почувствовала движение через рукоять пистолета, когда Верн повернул голову и посмотрел на кровать.
– Почему же он тогда жив?
– Это только наше дело, – огрызнулась я.
Он кивнул и спросил:
– Кто из моих сдал вашего котенка Колину?
– Мира, – тут же ответила я.
– Черт. Я знал, что она бесилась, когда Ричард перестал с ней встречаться, но никогда не мог подумать, что она перебежит к вампирам.
К нам подошел Ашер.
– По правилам гостеприимства, ты должен ответить за действия своей стаи.
– Что я могу сделать, чтобы искупить нарушение закона?
Слова прозвучали слишком официально для деревенского говора Верна, которыми были произнесены.
Я прислонилась к нему, так как пистолет тыкать было уже дальше некуда. А мне нужно было так или иначе донести свою позицию.
– Откуда мне знать, что не ты приказал ей это сделать?
– Я уже сказал, что он сделал с Эрином. Колин заявил, что мы стараемся прыгнуть выше головы, забываем, что вампиры сильнее любых животных. И как, черт подери, вы вылечили вашего леопарда?
– Его зовут Натаниель.
Верн глубоко