Голубая луна

у меня настоящий пир.
– Вы можете повредить его рассудок, – сказала я. Кто-то коснулся моей спины, и я подпрыгнула. Это был Ашер. Я пропятилась до самой скамьи.
Ричард и его телохранители встали вокруг Джейсона. Они не собирались защищать Ашера, но за Джейсона они горой. Барнаби сместился вбок, пытаясь обойти меня. Мне пришлось перепрыгнуть через скамейку, чтобы снова встать на его пути.
Я уперлась левой рукой в разлагающуюся грудь. Правая была на рукоятке браунинга. Я убедилась, что он это видит.
Колин заговорил. Хотя тело Барнаби должно было заслонять ему поле зрения, казалось, будто он видит через глаза второго вампира.
– Если ты выстрелишь в одного из моих вампиров, ты нарушишь перемирие.
– Ты послал к нам умирающего Натаниеля. Ашер сказал, что это было своеобразным комплиментом, что ты наверняка думал, будто мы сможем его вылечить.
– И вы это сделали, не так ли? – сказал Колин.
– Да, – сказала я. – Ну что ж, позволь мне отплатить тебе таким же комплиментом. Я думаю, что если я выстрелю в Барнаби в упор, он это переживет. Я стреляла раньше в разлагающихся вампиров, и их одежде это вредило больше, чем им самим.
– Ты можешь почувствовать правду в ее словах, – вмешался Ашер. – Она верит, что он будет жить, значит, это не нарушает перемирия.
– Она верит в это, но надеется на его смерть, – возразил Колин.
– Если вы повредите рассудок одного из наших спутников, – сказал Ашер, – это тоже нарушит перемирие.
– Не согласен, – сказал Колин.
– Тогда мы попали в безвыходное положение, – улыбнулась я.
– Думаю, нет, – сказал Колин. Он обратился к Верну. – Давай, Верн, отработай свой гонорар. Освободи малыша от его защитников.
Верн встал, и его волки растеклись вокруг него. Они двинулись на поляну в вихре энергии, которая заставила танцевать волосы на загривке, а руку – потянуться к пистолету.
– Верн! – позвал Ричард.
Но Верн не смотрел на Ричарда. Он смотрел на меня. В руках он нес маленькую закрытую корзину. Я не собиралась выяснять, что в ней находится. Я направила пистолет ему в грудь.

– Успокойся, девочка, – сказал Верн. – Это подарок.
Я держала пистолет точно и устойчиво направленным в центр его тела.
– Ага, конечно.
– Когда ты увидишь, что это, ты поймешь, что мы не на его стороне.
– Не ошибись, выбирая сторону, щенок, – сказал Колин. – Или я заставлю тебя очень, очень пожалеть.
Верн посмотрел на вампира. Я видела, как его глаза превращаются из человеческих в волчьи, в то время как он протягивал мне корзину. Но он удерживал этот гневный, пугающий взгляд на Колине.
– У тебя нет призываемого животного, – сказал Верн голосом, ставшим грубым и рычаще-низким. – Ты смеешь стоять в нашем месте силы и угрожать нам. Ты – меньше, чем ветер за стенами нашей пещеры. Ты здесь ничто.
– Она – тоже не одна из вас, – сказал Колин.
– Она – лупа Клана Троннус Рок – народа Скалистого Престола.
– Она – человек!
– Она встала между тобой и вервольфом. Этого достаточно, чтобы быть лупой в моих глазах.
Барнаби отступил. Я не знала, думал ли он, что я выхвачу пистолет и выстрелю в него, или Колин нашептал в его гниющий мозг новый план. Я даже не была уверена, что мне есть дело до этого. Комок чего-то тяжелого и мокрого скользил мне в лифчик. Это было похоже на ощущение слезы, стекающей по щеке, но неприятней, гораздо неприятней. Я противилась побуждению стереть это, пока Барнаби смотрел на меня. Как только он отполз к Колину, я соскребла оставшуюся часть этой гадости левой рукой и бросила ее на землю.
– В чем дело, Анита? Слишком близко и лично для тебя?
Я вытерла руку о кожаную юбку и мило улыбнулась.
– А не пошел бы ты, Колин.
Верн ступил в центр треугольника в одиночестве. Его волки остались толпиться перед дальней скамьей.
Я поглядела на Ашера. Тот пожал плечами. Ричард кивнул, как будто мне нужно было пойти навстречу. Подарок, как это назвал Верн.
Я пошла к нему. Он встал на колени, угнездив корзину на земле между нами. И остался коленопреклоненным. Я тоже встала на колени, потому что он, казалось, ожидал этого. Он просто смотрел на меня своими волчьими глазами. Он все еще напоминал стареющего Ангела Ада, но эти глаза… я подумала, привыкну ли я когда-то к виду волчьих глаз на человеческом лице. Вероятно, нет.
Я подняла откидную крышку маленькой корзины. Лицо – голова – посмотрело на меня. Я вскочила на ноги. Браунинг сам собой оказался в моей руке. Я направила его на Верна, потом в землю, потом прижала боковой поверхностью ствола ко лбу.
Наконец я обрела дар речи:
– Что это?
– Ты сказала, что хочешь