Голубая луна

за две утешающие меня руки.
– Ma petite, ma petite, в чем дело?
Я позвала Ашера к телефону.
– Поговори со своим помощником. Спроси Ашера, был ли выбор. Если и были другие варианты, я их не видела.
– В твоем голосе что-то не то, mapetite. Что-то хрупкое. – Он прошептал последнее слово.
Я только кивнула, и вручила трубку Ашеру. Я отошла в сторону, крепко обхватив себя руками. Хрупкое, он сказал. Скорее уж испуганное. Сегодня ночью я испугала сама себя. Что-то в силе, которую я освободила, погасило факелы вокруг лупанария. Те из нас, кто еще держался на ногах, передвигались в свете горящих тел. Это была сцена точно из “Ада” Данте, и это сотворила я. Сила внутри меня сотворила это. Да, испуг – почти точное слово.
Дамиан подошел ко мне и шепотом поставил в известность:
– Джейсон ревет в душе.
Я вздохнула: “Прекрасно, все, что мне было нужно – это еще один кризис”. Но не стала задавать вопросов. Просто пошла и постучала в дверь ванной.
– Джейсон, с тобой все хорошо?
Он не ответил.
– Джейсон?
– Я в порядке, Анита. – Его голос даже из душа звучал напряженным. Я вообще-то никогда не слышала раньше, чтобы он плакал, но именно так и звучал его голос, низкий от слез.
Я прижалась лбом к двери и вздохнула. Сегодня мне это совсем было не нужно. Но Джейсон был моим другом, и кого еще я могла послать его успокоить? Дамиан пришел с этим ко мне. Зейн был не из тех, кто может подержать за руку, а Шерри… Ну… послать утешать его другую женщину казалось трусливым. Ашер? Ну, уж нет.
Я снова постучала в дверь.
– Джейсон, можно мне войти на минутку?
Молчание. Если бы он хотя бы приближался к нормальному состоянию, он бы отвесил какую-нибудь шуточку, насчет того, что я наконец пожелала увидеть его в душе. То, что он совсем меня не дразнил, было определенно плохим признаком.
– Джейсон, можно мне войти… пожалуйста?
– Заходи, – сказал он, наконец.
Я открыла дверь, и теплый воздух заклубился вокруг меня. Я закрыла дверь за собой. Воздух в помещении был плотным и вязким от тепла. Было жарко, влага осела на всех поверхностях, как будто он открыл горячий кран до упора. Этого хватило бы, чтобы плоть отделилась от костей, если бы он был человеком.
Свет обрисовывал его силуэт на белой занавеске. Он не стоял. Он сидел под душем на полу, скорчившись.
Я сняла полотенце с сиденья табуретки и села, положив его на колени.
– В чем дело?
Он глубоко втянул воздух, и даже из-за душа я услышала его рыдания. Плач было слабым словом, он рыдал.
Я хотела видеть его во время разговора, но не хотела видеть его обнаженным. Выбор, опять выбор.
– Расскажи мне, Джейсон. Что не так?
– Я не могу избавиться от этого. Я не могу отчиститься.
– Ты говоришь метафорически или буквально? – спросила я.
– Оно на мне повсюду, и я не могу это смыть.
Я была трусихой и ханжой. Я взялась рукой за занавеску и медленно оттянула ее, пока не смогла увидеть его, не забрызгав водой всю ванную.
Джейсон сидел, плотно прижав колени к груди, сцепив вокруг них руки. От воды исходил жар, заставивший меня отодвинуться. Его кожа стала густо-вишневой, но и только. У меня к этому времени уже были бы волдыри или даже хуже.
На его спине налипли хлопья черной дряни. Черное пятно было на задней стороне руки. Он едва не сварился и скреб себя почти до мяса, и не мог отмыться.
Он неподвижным взглядом уставился на краны прямо перед собой, слегка раскачиваясь.
– Я был в порядке, пока не пошел в душ, а оно не отмылось. И тогда я вдруг увидел тех двух вампирш в Брэнсоне. Я думал об Иветт, видел, как она гниет. Но дело в тех двоих в Брэнсоне. Я словно чувствую их руки на себе, Анита. Иногда я просыпаюсь среди дня в холодном поту от одного этого воспоминания.
В Брэнсоне, Mиссури, мы столкнулись с местным Мастером Города. Она собиралась пытать двух молодых женщин, если мы не отдадим ей на пытку кого-то из нас. Она сказала, что если Джейсон займется любовью с двумя женщинами-вампирами, они позволят одной из девушек уйти. Думаю, сначала он получал удовольствие, но потом они начали разлагаться.
Джейсон вырвался от них, пополз к стене. Его голая грудь была покрыта частицами их плоти. Кусок чего-то плотного и тяжелого медленно сползал с его шеи на грудь. Он шлепнул по нему, как сбивают паука, обнаружив его ползающим по коже. Он вжался в черную стену, его штаны были спущены на бедра.
Тогда блондинка перекатилась на живот и поползла к нему, протягивая руку, от которой остались лишь кости с присохшими клочками плоти. Казалось, будто она разлагалась в сухой земле. Брюнетка была мокрой. Она легла на пол, и под ее телом натекла лужа темной жидкости. Она расстегнула кожаную рубашку,