Голубая луна

в лупанарии. Они, кажется, думают, что ты украдешь нашу силу.
– Я могу вызвать ее, – сказала я, – но не украсть.
– Но мунины уже выходят к тебе. Я почувствовала, как ты вызвала свой мунин. Он пришел благодаря силе, которую мы собрали сегодня вечером в лупанарии. Это потревожило силу, словно задело нить паутины. Мы пришли посмотреть, что поймали, и если добыча слишком велика, мы освободим ее, но не возьмем домой.
– Метафору с паутиной можно понять по-разному, и тогда вы меня потеряете, – сказала я.
– Лупанарий – наше место силы, Анита. Я должна понять, кто ты, прежде, чем ты войдешь в него этой ночью, – смех ушел из ее голоса. Она вдруг стала очень серьезна. – Я думаю не только о нашей безопасности, детка. А о твоей. Подумай, детка, что с тобой станет, если мунины внутри нашего круга будут вселяться в тебя один за другим? Я должна удостовериться, что ты с этим справишься.
Даже слышать это в качестве предположения заставило мой живот напрячься от страха.
– Хорошо.
Я протянула ей руку, словно мы собирались обменяться рукопожатием, но я подала ей левую руку. Если ей это не понравится, пусть откажется
– Предложение левой руки – оскорбление, – сказала она.
– Бери или бросай все это, варгамор. У нас нет целой ночи.
– В этом больше правды, чем ты думаешь, малышка. – Она вытянула руку, как будто желая коснуться моей, но остановила ее, так и не дотронувшись. Она провела рукой над моей кожей. Я отразила ее движение, как в зеркале. Она пыталась ощутить мою ауру. В эту игру могли играть и двое.
Когда я подняла руки перед собой, она сделала то же самое. Мы стояли лицом к лицу, широко разведя руки, едва не касаясь друг друга. Она была высокой, пять футов семь или восемь дюймов. Вряд ли под этим длинным платьем были высокие каблуки.
Я ощущала тепло ее ауры у себя на коже. Она была весомой, как будто я могла бы свернуть ее ауру руками как тесто. Я никогда не встречала никого с таким весом в ауре. Это подтверждало мое первое ощущение от нее. Солидность.
Она внезапно подалась вперед, сомкнув пальцы на моей руке. Она вынудила мою ауру прогнуться, как под ударом ножа. Это заставило меня задохнуться, но я, как и раньше, знала, что происходит. Я нажала в ответ и почувствовала, что она дрогнула.
Она улыбнулась, но уже не снисходительно. Похоже, она была довольна.
Волосы у меня на затылке попытались сползти вниз по позвоночнику.
– Мощная, – сказала она. – Сильная.
Я выговорила сквозь комок в горле:
– Ты – тоже.
– Спасибо, – сказала она.
Я почувствовала, как ее сила, ее магия движется поверх меня, через меня, подобно порыву ветра. Она отдернулась так резко, что мы обе покачнулись.
Мы остались в футе друг от друга, дыша с трудом, как после бега. Мое сердце колотилось в горле, как пойманная птица. Я могла чувствовать ее пульс на кончике языка. Нет, я его слышала. Я слышала его как тиканье маленьких часиков. Но нет, это был не ее пульс. Я чувствовала запах лосьона Ричарда, словно шла в облаке этого аромата. Когда наши с Ричардом метки срабатывали, по этому аромату я часто понимала, что это случилось. Я не знала, что заставило их действовать. Возможно, сила других ликантропов или близость полной луны. Кто знает? Но что-то открыло меня для него. До меня доносился не только приятный запах его тела.
– Что это за звук? – спросила я.
– Опиши его, – велела Марианна.
– Похоже на щелчки, тихие, почти механические.
– У меня в сердце искусственный клапан, – сказала она.
– Этого не может быть.
– Почему нет? Когда я наклоняюсь вперед к зеркалу, чтобы подвести глаза карандашом, я слышу этот звук изо рта, отражающийся эхом от зеркала.
– Но я не могла его услышать, – возразила я.
– Ты слышишь, – сказала она.
Я покачала головой. Я теряла ощущение ее. Она отстранилась от меня, подняла щиты. Я не винила ее, потому что всего на одну секунду я услышала, как ее сердцебиение запнулось, сбилось с ритма. Звук не заставил меня пожалеть ее или посочувствовать. Звук возбудил меня. Я чувствовала, как напряглось что-то глубоко внутри моего тела. Это было почти сексуальным. Она была бы медленной, легкой добычей. Я смотрела на эту высокую, уверенную женщину, и на долю секунды все, что я видела, стало едой.
Черт.

Меж темнеющих деревьев мы следовали за Марианной и ее телохранителем, Роландом. Этой чертовой одеждой я цеплялась за каждую ветку или поваленный ствол. Марианна плыла сквозь лес так, словно деревья сами расступались перед ней и ее платьем. Роланд шагал рядом с ней, скользя по лесу, как река по привычному руслу. Джамиль, Натаниель и Зейн двигались просто грациозно. Зато у остальных