Наше топливо – Вера. Среди голых тел, Где каждый без меры стреляет в людей. Плацдарм обнажён, и не выбрать нам, Кто арийцем рождён, а кто вышел не там. Болью калится печь, агнец воет в трубу, В ней ты должен сгореть, несмотря на мольбу… У тебя есть мечты. У меня только — ты. Умереть или жить?.. Мы у общей черты.
Авторы: Другая Елена
вы?! — гневно сверкнув глазами, потребовал ответа Менгеле у Ганса.
Тот заметно сник и глухо пробормотал:
— Как захотите…
Стефан едва сдержал сияющую улыбку и подбавил масла в огонь тем, что самым почтительным образом, чуть ли не с поклоном, обратился к доктору:
— А скажите мне, уважаемый Менгеле, для вас ведь важно, чтобы подопытный экземпляр был здоров, то есть находился в нормальном, неистощенном состоянии?
— Да, да, конечно! — тут же поддался на его примитивную уловку Менгеле. — Желательно, чтобы материал имел хорошие анализы.
— А не могли бы вы присылать кого-то из вашей клиники для контроля над братом-близнецом? — с наигранной озабоченностью продолжал Стефан. — Хотя я его прилично кормлю, он все равно какой-то бледный. Не лучше ли будет, если вы установите регулярный, к примеру, еженедельный контроль за состоянием обоих близнецов?
Дальнейшая реакция врача его даже несколько напугала. Менгеле вдруг подскочил к нему и вцепился офицеру в ладонь.
— Как же вы правы, почтенный Краузе! По началу, признаться, вы меня разочаровали, теперь же я считаю, что вы вполне могли бы пойти на курсы медицинских братьев. Я так и сделаю, как вы мне подсказали. Постоянный контроль необходим, иначе я лишусь возможности провести полноценные исследования!
— И я сразу же так и подумал, — как можно более сердечно отозвался Стефан, злорадно поглядывая на брата. — К данному вопросу необходимо отнестись ответственно, во имя славы великого Рейха!
— Простите, господа офицеры, я должен вернуться в дом к своей жене! Но, имейте в виду, я никому не позволю подорвать мой авторитет в научно-медицинском мире, будь кто-то хоть тысячу раз комендант в целой сотне лагерей!
Менгеле бодро потопал в сторону крыльца. Теперь уже Стефан не считал нужным сдерживаться. Как только Менгеле скрылся из вида, он безудержно расхохотался.
— Что, съел? Очко заиграло, Ганс? Обосрался? — задорно поддевал брата Стефан. — Менгеле, да будет тебе известно, находится с фюрером на прямой связи по любому вопросу. А кто ты есть? Думаешь, мало желающих тебя подсидеть? Вильгельм Райх, наш Комендант Биркенау, может быть, и ниже в чине, но воевал на восточном фронте и имеет в два раза больше наград, чем у тебя. А что же ты такое, Ганс Краузе? Это совсем никому не известно! Ничего не стоит вычеркнуть тебя из бумажки и вписать туда любую другую фамилию!
— Хватит! — дрожащим голосом, словно не в себе, прохрипел Ганс. — Хватит. Ты мне ответишь за устроенный тобою фарс, Стефан, и еще встанешь на колени!
— Поживем — увидим! — с беспечным весельем ответил Стефан. — Признаться, я бы охотно присоединился к внеслужебному совещанию, если ты не против. А если сделаешь хоть что-нибудь с Ребеккой Вальд, я натравлю на тебя нашего гения, и он накатает рапорт в центральный штаб. Понятно?
Давая понять, что их беседа закончена, Стефан с деланным почтением отсалютовал рукой от непокрытой головы и прошел назад в дом. В гостиной он застал оживленное действо — мужчины собрались у пианино, чтобы исполнить комические куплеты. Услышав первые аккорды, Стефан быстро пристроился в общий хор. Куплеты имели пошлое содержание, поэтому женщины в их исполнении не участвовали, предпочитая смущено хихикать в стороне.
Это была забавная песенка про пастушку Маргарет, рожденная народным творчеством, слова которой Стефан отлично знал, и его мягкий и приятный баритон присоединился ко всем другим поющим.
Веселая пастушка свиней своих пасла,
Но ветер ее юбку на голову задрал.
И прелести ее вдруг мельник увидал.
О-ля-ля, о-ля-ля, он как раз налил стакан.
Вот какая Маргарет красивая была!
Набросился на девку
Наш мельник-молодец,
И девственную целку пробил его конец.
О-ля-ля, о-ля-ля, запихал ей в рот чепец.
Вот какая Маргарет красивая была!
Уже четыре года
На мельнице живут
Веселая пастушка
И мельник — ее муж.
О-ля-ля, о-ля-ля, народили десять душ.
Вот какая Маргарет красивая была!
Куплеты закончились под общий гомерический хохот. Все оглядывались, пытаясь убедиться, что среди них не произошел случайный конфуз и не обнаружилась какая-либо женщина по имени Маргарет. Пьяная и разгоряченная компания примолкла и вдруг разразилась новым приступом смеха, заметив, что в углу сидит жена доктора Менгеле, толстая, мрачная и нелюдимая фрау Маргарет**. Она, покрывшись от возмущения красными пятнами, угрюмо взирала на окружающих, причем сам супруг ее хохотал громче всех, хлопая себя по ляжкам, показывая пальцем на свою жену и восторженно восклицая:
— Вот какая Маргарет красивая была!!! Ха-ха-ха!
