Наше топливо – Вера. Среди голых тел, Где каждый без меры стреляет в людей. Плацдарм обнажён, и не выбрать нам, Кто арийцем рождён, а кто вышел не там. Болью калится печь, агнец воет в трубу, В ней ты должен сгореть, несмотря на мольбу… У тебя есть мечты. У меня только — ты. Умереть или жить?.. Мы у общей черты.
Авторы: Другая Елена
господин офицер, жених хоть куда! Вам бы еще нервишки подлечить…
— Да, я парень неплохой, только ссусь и голубой, — выдал каламбур Стефан.
От неожиданности Маркус поперхнулся чаем и закашлялся. Лицо парня залило краской.
— Тише, Стефан, — простонал он, хихикая, — скоро вы и себя в могилу сведете, и меня.
Мужчина небрежно отмахнулся от него и продолжил интересующую его тему.
— И знаешь, как я поступил с тем узником?
— Честно говоря, мне даже страшно представить.
— За спиной у Менгеле, когда этот упырь имел неосторожность отвернуться, я украдкой перевел его в колонну живых.
— Похвально, похвально. Вот надо же вам обязательно влезть не в свое дело! От судьбы все равно не уйти, господин офицер.
— Будешь меня учить, сосунок.
— Я попросил бы вас меня не оскорблять! — Маркус гордо выпрямился. — Не на много вы меня и старше, меньше, чем на десять лет!
— Я воевал, а ты — нет, — железно аргументировал Стефан.
— Кстати, вчера приходила фройляйн Анхен, — неожиданно и не в тему выдал Маркус, снизив тон.
— Как приходила? Куда приходила? — удивился офицер.
— Сюда, в комендатуру. Я увидел ее через окно. Она немного постояла на крыльце и ушла.
— А почему ты мне не сказал?! — тут же взорвался Стефан.
— Так вы со мной целый день не разговаривали! — возмутился в ответ Маркус. — С самого утра! Когда я попытался доложить вам о здоровье вашего брата, уважаемого господина коменданта, вы заорали на меня, чтобы я заткнулся, а потом молчали целый день. Я и дышать боялся, не то, чтобы что-то сказать. Это сегодня вас на разговоры прорвало так, что не остановить. Послушайте моего совета, господин Краузе, сходите к Менгеле. Пусть он выпишет вам снотворное и что-нибудь от нервов.
— Заткнись, — угрюмо буркнул Стефан и глубоко задумался.
Эх, знал он, зачем приходила Анхен… Переживала, хотела с ним поговорить, да гордость не позволила, потому и ушла.
Дело было в том, что два дня назад пришло распоряжение сократить число медицинских работников лагеря и часть их отправить на восточный фронт, где сейчас остро не хватало врачей и сестер. Надо полагать, Анхен узнала об этом и пережила не один скверный момент.
А ведь ему ничего не стоило избавиться от этой излишне предприимчивой особы, которая к тому же пыталась его шантажировать, чтобы на себе женить. Дело пока завершилось помолвкой. Стефан купил ей кольцо и в компании офицеров объявил, что эта девица теперь его невеста. Оправить ее на восточный фронт было бы в самый раз, но это означало верную гибель. И что-то дрогнуло глубоко в его душе.
— Я схожу к Менгеле, — медленно, раздумывая сказал Стефан, — сегодня же схожу. Проведаю нашего господина коменданта. Сердце истекает кровью от беспокойства, как он там. Не все ли кишки еще высрал? Стройный наверно стал, как кипарис. Люди за победу Рейха кровь проливают, а эта тыловая крыса половину войны пропердел, отсиживаясь в тылу, а теперь вот улегся в койку дристать, и все, лишь бы откосить от призыва на фронт. Что за скверный человек!
— Дождетесь, что вас за такие слова поставят к стенке, — закатив глаза пробормотал Маркус, — когда я напишу на вас основательный донос.
— Того, кто слушал, тоже расстреляют, — кивнул ему Стефан. — Давай. Пиши.
Когда рабочий день закончился, Стефан, морщась от досады, неохотно потащился в клинику. Он ненавидел Менгеле и совершенно не доверял ему как врачу, но появиться там было нужно. Да и к Анхен забежать не мешало, раз бедняжка вчера приходила. Нет, Стефан Краузе не имел намерений отправить девушку на фронт, не до такой степени он был подонок, поэтому необходимо было ее срочно успокоить.
Первым делом он решил покончить с самой неприятной частью визита, а именно: навестить Ганса. Того уже перевели в отдельную обычную палату, в которой были разрешены посещения.
— С выздоровлением! — мерзко улыбаясь ему, поздравил Стефан. — И вовремя же напали на тебя тифозные вши! Как раз когда пришла пора послужить на благо Рейха в гораздо менее теплом месте, чем это.
— Да ты рехнулся! — зашипел Ганс, дико озираясь, опасаясь, что их могли услышать. — Как ты смеешь говорить мне такое?
— Извините, господин комендант. Берегите свое здоровье. Не спешите выписываться. А там, глядишь, и война закончится, пора будет драпать. Вы уже спланировали маршрут?
— Убирайся, Стефан! Я выпишусь и тебя уничтожу!
— Рад был повидаться, — бросил ему офицер на прощание.
Итак, долг любящего брата он исполнил, теперь пора заскочить к Менгеле. У того как раз были приемные часы.
— Голова болит, — пожаловался он врачу, — и сплю плохо.
— Это все от нервов, — тут же поставил диагноз
