Наше топливо – Вера. Среди голых тел, Где каждый без меры стреляет в людей. Плацдарм обнажён, и не выбрать нам, Кто арийцем рождён, а кто вышел не там. Болью калится печь, агнец воет в трубу, В ней ты должен сгореть, несмотря на мольбу… У тебя есть мечты. У меня только — ты. Умереть или жить?.. Мы у общей черты.
Авторы: Другая Елена
непроницаемым видом, качнул головой немец. — Не собираюсь. А зачем? Я и сам знаю, что он давно вычеркнул меня из своей жизни. Еще до начала войны он сто раз мог мне написать, если бы только захотел. Ведь, в отличие от меня, он знал мой адрес. Но, тем не менее, я искренне рад, что Мойша выжил. Похоже, что он вместе с родными из Берлина перебрался в Берн, и война его семьи не коснулась. Вот и замечательно. Спасибо тебе, дорогой мой, за отличную весть, но встречаться с этим человеком у меня нет ни малейшего желания. Все прошло, и тот мальчик, в которого я был влюблен почти тридцать лет тому назад, давно в моей душе умер, как и я в его. Теперь я, осмелюсь тебе напомнить, живу совсем другими чувствами и иной любовью. Ты ведь понимаешь, о чем это я?
— Да, но… — Равиль смутился. — Стефан, ты не все обо мне знаешь…
— Что еще? — нетерпеливо приподнял седую бровь офицер. — Не хочешь ли сказать, что ты опять вернулся к тому своему библиотекарю?
— О, нет. Совсем другое. Стефан… Я должен сообщить тебе об очень важном событии в моей жизни, которое произошло, пока мы находились в разлуке. В общем, я стал отцом! Моя жена, Сара, родила мне двоих сыновей. Вот…
Некоторое время Стефан, с искренним недоумением пристально вглядывался в лицо молодого еврея, а потом вдруг расцвел самой искренней, даже восторженной улыбкой.
— Рав, правда? Ты… меня не разыгрываешь? Это, в самом деле, так?
— Да! У меня теперь есть два здоровеньких, маленьких сыночка, — дрожащим голосом, гордо сообщил Равиль.
— Матерь божья! — Стефан в порыве метнулся к нему и сжал в объятиях. — Я тебя от души поздравляю, ведь это же так прекрасно! И, подумай, у твоих пацанов тоже потом родятся дети, таким образом, ваш род не смогла поглотить та адская печь Освенцима! Я, получается, прожил свою ничтожную жизнь не зря. Ты настоящий молодчина, что решился на это! Я искренне тронут и рад за тебя!
— Ох, — у Равиля словно тяжкий груз упал с сердца. — Может быть, поднимемся тогда наверх, и я тебе покажу их, а за одно и представлю Саре. Уверяю, она была бы счастлива тебя видеть. Все эти годы я слышал от нее про тебя только самое хорошее.
— Милый мой, — снисходительно усмехнулся Стефан. — Меня поражает твоя наивность. Ты слышал от своей не по годам мудрой жены то, что хотел слышать, именно это она и вливала тебе в уши, поверь мне. Я знаю этот мир и знаю женщин. Сара меня ненавидит всей своей душой. Представь, как тяжело ей высказывать обратное. У меня к тебе есть одна просьба — сделай, пожалуйста, так, чтобы мы с ней никогда не пересекались.
— Ты напрасно так, — горячо вскричал Равиль. — Если бы она тебя ненавидела, то назвала бы своего старшего сына, которого я усыновил, твоим именем? Ты не прав, Стефан.
— Может, в чем-то и не прав, но, все равно, я не имею никакого права вмешиваться в уклад твоей семейной жизни.
Оба мужчины замолчали, невольно прослезившись и осмысливая все то, что с ними произошло за эти годы.
— Что же с твоей женой и дочкой? — наконец, после значительно затянувшейся паузы, осмелился спросить у него Равиль. — Извини, это, конечно же, совсем не мое дело, но…
— Нормально, — высокомерно бросил ему Стефан и приосанился. — Конечно, ты мне совсем не чужой человек, и я все тебе расскажу. В общем, вышло так, что после войны отец мой, старый Краузе, стал болеть. Так как Ганс погиб, что было зафиксировано документально, единственным его наследником являлся именно я. Анхен никак юридически не могла подтвердить, что является моей женой, и поэтому, хоть и жила в нашем фамильном особняке, но материально бедствовала. Отец мой, который, к слову, всегда ненавидел женщин, не признавал никаких ее прав, а ведь ей нужно было с чего-то оплачивать все расходы и содержать сам дом. Анхен не имела никаких подтверждений нашего брака, оформленного между нами в лагере, также, как и факта моей смерти, поэтому и искала мои следы по всей Европе. И вот, примерно год назад, мой отец скончался. Тогда ей пришло в голову начать мои розыски именно там, где жил ты, и это ее мероприятие, как ты сам удостоверился, увенчалось полным успехом. После я поехал с ней в Берлин, чтобы развестись и разрешить попутно все назревшие материальные вопросы.
— Развестись? — пораженно спросил Равиль. — Так вы… Развелись?
— Разумеется. Я дал ей свободу, переписав на нее, заодно, все наше фамильное состояние.
— А… А дочка твоя? Как она, что с ней?
— Это отдельный разговор, — усмехнулся Стефан. — Я претерпел с женой жуткий скандал, когда решил осмотреть семилетнюю девочку голой, естественно, чтобы не травмировать ребенка, под тем предлогом, что уложу ее спать. Осмотр превзошел все мои ожидания. Без сомнения, это наша девочка, она — Краузе. Она похожа и на нашу маму, и чем-то
