Голубая свастика

на меня самого. И у нее на попке оказалось родимое пятно, такое же, как у моего старшего брата, Ганса, овальной формы, которого у меня нет. Хоть Анхен и утверждала совсем обратное, я после этого всего лишь более утвердился в своих подозрениях, что Ева зачата не от меня, а от Ганса. Я знал, что Анхен одновременно спала с нами обоими. Накануне нашей с ней росписи, Ганс заявился к ней общежитие, избил ее и, по ее же словам, изнасиловал, требуя, чтобы она отказалась от идеи вступить со мной в брак. Мерзавцу, очевидно, повезло гораздо больше, чем мне. Я, в отличие от него, хоть и попал в нужное место, но, увы, не в подходящее время. Но, в целом, дорогой, я очень доволен и без всяких возражений признал девочку своей. Ведь она — точная копия моей матери, и носит в своей внешности черты присущие нашей породе Краузе. При этом Ева — весьма красивый, здоровый и на диво смышленый ребенок. А мы с Анхен, действительно развелись, и капитал разделили. Основную часть вместе с домом я оставил, конечно же, им, а сам продал нашу дачу вместе с гаражом и двумя автомобилями. Так что, все, Равиль. Мы разошлись с ней, как в море корабли.
— Ох! — только и мог выдохнуть Равиль, заодно отметив про себя, что немец совсем не удручен всеми случившимися событиями, наоборот, глаза офицера сияли особенным победоносным блеском.
— Мне нравится Анхен, — скупо пояснил Стефан. — Она — такая меркантильная и алчная сука, что я просто не устаю этому поражаться. А особенно я рад именно тому обстоятельству, что родилась дочь, так как все мужчины в нашей семье представляют из себя, как ты уже успел убедиться, моральных уродов. Слушай, Равиль, что же мы сидим? Я уже, если честно, успел проголодаться. Может, переместимся в ресторан?
— Тогда я угощаю, — восторженно заулыбался в ответ Равиль.
— Хорошо, на этот раз не имею ничего против. Покушаем, да обсудим заодно деловую часть нашей встречи. Мне ведь, в самом деле, нужна работа. Здесь, в Берне, как я заметил, настолько высокие цены, что без нее не прожить.
Равиль, который даже боялся дышать на него от счастья, немедля довез их на своем автомобиле до хорошего ресторана в центре города. Там они заняли отдельный столик. Еврей с таким обожанием взирал на своего немца, даже не пытаясь скрывать сияющую улыбку, что Стефана от этого невольно пробрало смехом.
— Так, — молодой мужчина энергично взялся за меню, — что ты будешь?
— Если можно, то отварную куриную грудку с тушеными овощами.
— И я себе тогда возьму тоже самое. А вино? Красное или белое?
— Просто воду, я не пью, — постепенно мрачнея, буркнул Стефан.
Равиль изумленно приподнял брови, но задавать вопросов не стал, почтительно продолжив:
— Десерт, господин офицер? Шарлотку, штрундель, пирожки?
— Не надо десерта, — отмахнулся немец. — Просто чай без сахара.
— Какие тебе заказать сигары или же сигареты?
— Не курю, врачи мне запретили, — психанул внезапно Краузе. — Равиль, хватит, если что-то нужно будет, то я закажу себе сам!
Равиль, пораженный его вспышкой, притих и безропотно передал меню немцу. Тот некоторое время со скучающим видом его рассматривал, а потом сдался.
— Хорошо, закажи бутылку шнапса или водки. И еще пару крепких сигар. И мороженое. Правда, доктор запретил мне есть сладкое, да будь он проклят. Ненавижу. После того чудного местечка, извини, что напоминаю, где нас сказочным образом свела судьба, все врачи теперь у меня ассоциируются с моим старым добрым другом доктором Менгеле, и я им ни грамма не доверяю. Да и не все ли равно, сдохну я днем раньше, выпив, или же днем позже — не выпив. Ведь перед смертью, как известно, не надышишься. Я считаю, каждая человеческая жизнь подвластна определенной судьбе. По идее, я давно должен уже гнить в могиле. Так, нет же, все еще упорно оскверняю своим смрадом бренную землю.
— Стефан, потише, на нас уже люди оборачиваются, — давясь улыбкой, шепнул Равиль.
Стефан высокомерно огляделся и даже попытался, насколько это возможно, гордо приосаниться, несмотря на свою кривую спину. В общем, очевидно было, что этого немца не переделать, как был скандальным типом, так им и остался. Они на несколько минут замолчали, поглощая друг друга влюбленными взглядами, вплоть до того момента, как и подали горячее и спиртное. Стефан залил в себя рюмку шнапса, словно воду, закусил кусочком яблока и принялся вяло ковыряться в постной курятине. Равиль, в свою очередь, продолжал благоразумно и настороженно помалкивать.
— Похоже, нам пора перейти к более серьезному разговору, — наконец, сообщил ему немец. — Равиль, мне нужна работа и какое-нибудь недорогое жилье.
— А что ты можешь делать? — тоже, перейдя на деловой тон, не без иронии поинтересовался