Голубая свастика

вглядываясь в сомкнутые голубоватые веки.
— Равиль, очнись! — в панике бормотал он, легко хлопая юношу по щекам.
Вдруг воздух вокруг разорвался автоматными очередями, засвистели пули. Офицер упал на парня, закрывая своим телом. В этот момент ему показалось, что он вновь очутился на восточном фронте, под Сталинградом, когда русские прорвали оборону и атаковали их штаб, расстреливая всех в упор.
Все это длилось какие-то секунды. Стрельба так же быстро закончилась, как и началась. Ошеломленный, он поднял голову и огляделся. Копающих себе могилу коммунистов больше не было. Вокруг лежали лишь окровавленные, разорванные пулями трупы. К нему подбежали Отто Штерн, Менгеле и адъютант, все трое стали помогать ему подняться на ноги.
— С вами все в порядке? — возбужденно лепетал Менгеле. — Смотрите на мой палец. Сколько вы видите пальцев?
Оглушенный Стефан пошатывался, или же качалась под ним земля, он ничего не понимал. Менгеле продолжал водить перед его лицом своим коротким и жирным пальцем. Стефан оттолкнул его руку и обратился к Отто:
— Что это было? Что произошло?
— Один узник, когда вы наклонились, господин офицер, занес лопату, чтобы ударить вас по голове, — попыхивая сигареткой, едко выпалил Штерн. — К счастью, автоматчики мгновенно отреагировали. И вот результат. Вы мне всю малину испортили! И сами чуть не погибли, и казнь мне сорвали!
— Ничего себе! — застонал Стефан, не зная, плакать ему или же радоваться и благодарить судьбу, что в него случайно не попали.
Равиль лежал у его ног, скорчившись в позе эмбриона, не забывая при этом притворяться мертвым, хотя распахнутые от ужаса темные глаза с лихвой выдавали, что он уже вполне пришел в себя.
— Поднять его! — приказал Стефан своему адъютанту. — И тащи домой.
— Зайдите сегодня непременно ко мне, — не отставал от него Менгеле. — Я вас осмотрю и пропишу успокаивающе таблетки.
— Идите вы к черту! Лучше себе пропишите! — гаркнул на него Стефан и ускорил шаг.
Адъютант, которому пришлось поддерживать Равиля, еле поспевал за ним, проклиная все на свете за то, что он вынужден тащить на себе еврея, которого, по его справедливому мнению, давно пора было уже пристрелить и бросить в общую яму.
Стефан шел злой, как собака. Уже второй раз он из-за этого парня попал в неприятнейшую ситуацию, что, судя по всему, постепенно переходило в традицию. Но в данном случае парня вроде было не в чем упрекнуть. Офицер, получалось, сам виноват — расслабился, забыл, что находился среди зверей, готовых разорвать его на куски голыми руками или забить до смерти лопатами.
Они добрались до коттеджа. Издалека офицер увидел, что Сара тщательно намывала белое крыльцо. Сейчас они пройдут по нему, и опять будет страшная грязь. И какой идиот догадался покрасить крыльцо в белый цвет, когда в лагере нет асфальта?
У входа в дом сиротливо околачивался его секретарь, Маркус Ротманс.
— Господин офицер, а я вас потерял, — начал было он, — вы и на завтраке не были, и еще я хочу сказать, что…
— Жди меня здесь, — резко оборвал его Стефан.
Они вошли в прихожую, и немец тут же зычно крикнул Эльзу и Карла.
— Карл ушел в столовую за хлебом, как вы и приказали, — пояснила Эльза, появившись перед ним и вытирая красные, распаренные горячей водой руки о передник.
— Кто же вытирает руки о фартук? — с порога набросился на нее Стефан. — Что за неряшливость, Эльза! Разве у тебя нет полотенца?
Она отступила перед его гневом, переводя взгляд на Равиля и не понимая, что же офицера так рассердило. Однако то, что юноша вернулся целым и невредимым, порадовало женщину, и она слабо ему улыбнулась.
— Ты слышишь меня? — продолжал орать на нее Стефан. — Помоги Равилю помыться и переодеться, а потом напои его горячим чаем с чем-нибудь сытным и уложи в постель!
Он резко обернулся к парню, по лицу которого было видно, что он предпочел бы уже тысячу раз умереть.
— А ты! — задыхался Стефан от собственных воплей. — А ты… Жива твоя сестра! Жива! Завтра ты ее увидишь. Я просто так сказал при Менгеле, чтобы он от нас отцепился и забыл про свои садистские эксперименты, которые он обожает проводить над близнецами, разрезая их и сшивая между собой! Ясно тебе, жидовская ты шкура? Меня из-за тебя сейчас чуть не убили!
Стефан орал так, что брызги слюны разлетались в разные стороны, а в довершении своей гневной тирады влепил Равилю звонкую затрещину по уху. Тот вздрогнул, тут же пришел в себя и прошептал растерянно:
— Жива…
— Да, да! Жива! Эльза, немедленно уведи его с глаз моих долой, пока я его не прибил, честное слово.
Эльза метнулась к юноше, схватила его за руку и утащила вниз по лестнице, в его комнату.