Наше топливо – Вера. Среди голых тел, Где каждый без меры стреляет в людей. Плацдарм обнажён, и не выбрать нам, Кто арийцем рождён, а кто вышел не там. Болью калится печь, агнец воет в трубу, В ней ты должен сгореть, несмотря на мольбу… У тебя есть мечты. У меня только — ты. Умереть или жить?.. Мы у общей черты.
Авторы: Другая Елена
его силой мышц своих рук и прижимая к себе. — Честное слово, Равиль, хватит уже! Ты вредишь сам себе! Успокойся и смирись, иначе я сейчас принесу ремень, и ты уже сам знаешь, чем это для тебя может закончится!
— Там, под кроватью, что-то есть, — заикаясь бормотал Равиль, кулаками отталкивая от себя немца.
Но Стефан был не намерен более шутить. Он грубо обхватил парня руками, швырнул на кровать и схватил за горло.
— Конечно! — произнес он голосом, полным сарказма. — Рассказывай мне сказки!
— Клянусь вам, я видел, — прохрипел Равиль, пытаясь вывернуться из тисков железной руки, которая перекрыла ему дыхание. — Посмотрите сами!
— Да! Сейчас!
Стефан неимоверно разозлился и еще сильнее сжал пальцы на его горле. Да, он помнил, как один раз наклонился, когда рядом стоял узник с лопатой, и его тогда чуть не пришибли насмерть! Дураков больше нет! Одной рукой он продолжал цепко удерживать еврея за горло, а другой ухватился за цепь с ошейником, вмонтированную в стену. Одно мгновение, и замок обхватил шею Равиля. Раздался звонкий, словно выстрел, щелчок. Парень тут же ухватился обеими руками за сковавшее его железо, и одновременно забился в самый дальний от Стефана угол койки, напряженно там замерев.
— Там труп! — вдруг выкрикнул он, выставив свои руки и ноги так, чтобы в случае чего защищаться от Стефана.
— Да, конечно! — горласто завопил в ответ Стефан. — Труп! Еще что придумаешь, бесстыжий врун?!
Всякому терпению немца пришел конец. Понятно, что, если бы в подвале находился труп, то здесь стояла бы такая вонь, что невозможно было бы войти. Однако воздух вокруг был чистым.
Сотрясаясь от злости и вожделения, Стефан залепил Равилю для усмирения основательную затрещину и тут же принялся срывать с него одежду. Удивительно, но тот находил в себе силы отчаянно сопротивляться.
— Если ты немедленно не успокоишься, — пригрозил Стефан голосом, срывающимся от накопившейся ярости, — здесь действительно окажется труп! Труп твоей сестры, неблагодарный ты гаденыш! А тебе придется поселиться тут навсегда!
— Не надо, не надо, я сам, — сразу же отреагировал присмиревший Равиль.
— Давай!
Стефан сделал царский жест, которым позволял его рабу снять покровы и предстать перед своим господином полностью обнаженным.
Сам же он, тяжело дыша, присел было на край кровати в ожидании дальнейшего красивейшего действа.
И вдруг он почувствовал адскую боль, которая пронзила его бедро близ ягодицы. В него вонзилось что-то острое, словно лезвие ножа! Стефан вскочил с кровати, с дикими стонами закрутился волчком, ощупывая рукой пораненное место. Прокол, судя по всему, был достаточно глубоким, да и кровь из него потекла.
Было жуткое впечатление, что некто, спрятавшийся под кроватью, вонзил немцу в задницу острый предмет. Стефан с огромным трудом успокоился и стал обследовать руками поверхность кровати, понимая, что все его домыслы — мистический бред. Должно быть реальное объяснение произошедшему!
В данный момент в подвале наступила гробовая тишина. Равиль сдерживал дыхание, Стефан тоже. Офицер искал то, что нанесло ему рану.
Вот оно! Просто виток железной пружины из кровати неожиданно раскрутился, и острый конец проволоки случайно порвал одеяло.
Стефану стало реально страшно. Было ощущение, будто кто-то все это подстроил специально. Он с опаской, остерегаясь близости Равиля, наклонился вниз и заглянул под кровать.
Немой крик сковал ему рот. Парень не обманул. Под кроватью, на полу, действительно находились человеческие останки. Очевидно, Равиль благодаря своему острому зрению, заметил их сквозь пружины, когда стелил одеяло. Это было усохшее тело, тощее и отвратительное. На черепе его торчали пучки волос, а оскаленный рот застыл в ужасающей усмешке.
Стефан невольно отшатнулся. На самом деле, он не боялся ни трупов, ни скелетов. Но вот мумию он еще никогда не видел!
— Вот же черт! — гортанно вскричал Стефан.
Он снова опасливо обследовал поверхность койки, не отрывая взгляд от усохшего трупа. Вот он, тот острый конец железа, который его поранил! Немец коснулся его, а потом вышел на свет, разглядывая свои пальцы. На подушечках оказалась кровь и еще какая-то рыжая субстанция.
— Черт! — еще раз провозгласил Стефан, внутренне содрогнувшись, в ужасе понимая, что это ржавчина.
Впрочем, тон его сник. Он перевел свой налившийся яростью взгляд на Равиля. Тот ошарашенно хлопал глазами, совершенно не понимая, что же произошло, и почему офицер вдруг схватился за зад и стал с воплями крутиться на одном месте.
— Ты же, скотина, стелил одеяло! — вдруг набросился на него Стефан. — Скажи еще,
