Голубая свастика

его от сексуального насилия.
Немец ни на миг бы не удивился, если бы в следующий раз, когда он навалится на этого парня, именно в это момент в лагерь неожиданно ворвались бы советские войска, повесили всех гитлеровцев, а узников освободили бы!
И все это во имя того, чтобы Равиль до конца своих дней оставался несокрушимым девственником! А что еще можно было предположить? Что в другой раз, когда он решит ему присунуть, Краузе на голову обрушится крыша дома, или его уложит пулемет?
С мрачным выражением лица Стефан курил на крыльце больницы, потирая место укола, которое болело в десять раз сильнее, чем сама рана. Да, доктор Менгеле, будь он проклят, не отличался легкой рукой!
— Господин офицер!
Стефан поднял глаза. Перед ним стоял его секретарь, Маркус Ротманс.
— Прошел слух, что вы ранены? — спокойно спросил Маркус. — Могу я вам чем-то помочь?
====== 13. В постели с врагом. ======
Стефан даже рад был увидеть Маркуса, так как задумал на сегодня одно дельце, которое без него было не провернуть. Он спокойно улыбнулся ему и ответил:
— Ерунда, ничего смертельного, я случайно поранился, так что не стоит беспокоиться.
Секретарь стоял с самым невозмутимым выражением лица, будто и не было между ними ничего сегодня ночью. В принципе, Стефан был им доволен. Пока от парня было гораздо больше пользы, чем вреда. Он значительно облегчал жизнь офицера в лагере, умел быть полезным и, что самое главное, вовремя. Как и сейчас, внезапно оказавшись рядом. Дал в ту ночь, как полагается, без всяких капризов, а теперь всем своим видом показывал, что обсуждать и вспоминать им нечего. Было и было, ничего особенного.
Стефан решил придерживаться такой же позиции, не считая нужным начинать разговор на эту щекотливую тему первым. Секретаря он менять не собирался. Глядишь, дадут какого-нибудь сопливого мальчишку с тремя классами образования или же тупого старика! А откуда взяться другим? Все молодые и здоровые на фронте! На почве этих мыслей у него созрел вопрос, но он решил задать его позже.
Офицер приблизился к нему и предложил вместе пообедать в столовой. Маркус даже покраснел от смущения и благодарности. Известно, что меню там шикарное, на уровне ресторанного, тогда как питание офицеров более низкого ранга почти ничем не отличалось от солдатского — подавались сытные и простые блюда без всяких изысков.
Несмотря на обеденное время, в столовой почти никого не было. Стефан знал почему. Почти все в свой выходной день разъехались: кто в дом отдыха, кто в ближайшие городки к любовницам или проституткам, кто к своим семьям, живущим на съемных квартирах.
Они сели за столик, и офицер приказал накрыть стол самым шикарным образом — салаты, жаркое, сладости и фрукты. Он радовался, что была хоть какая-то возможность отблагодарить парня за те приятные моменты, имевшие место быть ночью, и полагал, что Маркусу это вполне понятно.
— Почему ты не на фронте? — как бы между делом поинтересовался он у парня.
— Я болен, — откровенно признался Маркус. — У меня сердечная недостаточность, а еще бывают обмороки, поэтому я не курю и не пью.
— Ничего себе! — воскликнул Стефан. — Ты давай-ка береги себя. Избегай всяких экстремальных приключений и физических нагрузок.
— Я избегаю, господин офицер, — улыбнулся тот в ответ.
Сейчас они, отлично понимая друг друга, говорили об одном и том же, а именно — о том, что переспали. Стефан подумал, что сегодня ночью было не похоже, что парень чем-то болен, да и в обморок ни разу не упал, но не стал вдаваться в подробности. Это считалось неприличным. Каждый взрослый человек был в праве сообщать о себе только то, что считал нужным. Он решил перевести тему и заговорил о делах:
— Маркус, мне неловко тебя напрягать в выходной день, но, может, ты составишь мне компанию и проводишь в блок «Канада»? Мне нужны хоть какие-нибудь вещи для цыганенка. Я слышал, что и другие офицеры иногда берут там одежду для своих слуг.
— С удовольствием, — ни секунды не раздумывая согласился парень. — Вы можете располагать мной в любое время дня и ночи, как захотите, и в моей преданности не сомневайтесь.
У Стефана даже рот приоткрылся. Вот так! Это прозвучало как признание в любви. Он поспешно отвел взгляд от своего секретаря и уставился в тарелку. Что же, пока парень не был навязчив, можно было и потерпеть все его выходки, но, если тот и дальше будет делать любовные авансы, неминуемо придется поставить его на место. Повторять их ночное рандеву мужчина больше не собирался. Это было слишком опасно для них обоих.
Когда они закончили обед, на столе осталось яблоко и несколько бутербродов с маслом и сыром. Стефан завернул все это в салфетку и положил в карман,