Голубая свастика

взглядов и пересудов за спиной.
Утром он дал строжайшие пошаговые инструкции Саре как с ней поступить: аккуратно постирать, чтобы освежить, так как сорочка давно не надевалась; потом повесить сушиться, но не во дворе на общую веревку и не на кухне, где на нее могло брызнуть с плиты, а отдельно на плечики, а потом тщательно отгладить теплым и чистым утюгом.
Оказавшись дома, Стефан с удовольствием взглянул на встречающего его Равиля. Как же он хотел этого парня! С удовольствием остался бы с ним, вместо провождения времени с Отто и его сомнительными девицами, которые все равно не могли дать то, о чем он мечтал.
Офицер окликнул Сару, чтобы узнать, насколько хорошо она справилась с заданием, но, когда девушка явилась, с первого взгляда понял — дело у нее пошло не так. Сара была белее мела и произнесла фразу достаточно громко, очевидно, приготовившись к неминуемой смерти и с нею смирившись.
— Сорочка не готова, — сказала она, и в глазах ее отобразился весь ужас, испытываемый ею. — Я прожгла в ней дырку утюгом.
Она даже не просила прощения, просто замерла, словно безмолвный сфинкс, сжав губы в одну линию, готовая принять любую неминуемую расправу.
— Что? — Стефану почудилось, что он ослышался. — Что ты сказала?
— Я прожгла утюгом вашу сорочку, — повторила она терпеливо и сдержанно, опустив тяжелые веки и уже ни на что не надеясь.
— Прожгла мою сорочку? — уточнил Стефан, словно не веря тому, что услышал. — Ты ее испортила?
Она молчала, так как все уже было сказано. Стефан побледнел и качнулся. Он ждал чего угодно, но только не этого! Тупая дура! Ах, как же он жалел, что преследования Менгеле и его маниакальный интерес к близнецам помешали взять к себе в дом Ребекку! Почему-то у него сложилось впечатление, что она более ловкая, умелая и толковая девушка. Потому что некрасивая! Красивые девушки, типа Сары, с малых лет привыкли, что им все достается просто так, а таким, как Ребекка, приходилось прилагать усилия, чтобы выжить и удачно пристроиться, не витая в облаках в надеждах на внезапное счастье.
— Так вот! — яростно вынес Стефан свой вердикт. — Ты думаешь, что я тебя пристрелю или отправлю в газовую камеру? Напрасно надеешься! Это слишком легкая смерть за такой проступок. Я лично отвезу тебя в крематорий и живую кочергой затолкаю в топку! Ты меня поняла?!
Сара кивнула и буквально умерла под его разъяренным взглядом. Немец, еще более бледный, чем сама девушка, ушел к себе в спальню и навзничь упал на койку. Все настроение было испорчено. Да что же это за люди такие! Ни черта не ценят то, что у них есть, готовы изгадить самое дорогое, что у него было, и насрать в душу. Он лежал, от души предаваясь своему горю, вцепившись руками в подушку. Это ведь была не просто сорочка, а его гордость, связь с родным домом, с мамой! Он надевал ее лишь по самым торжественным случаям!
В дверь постучали.
— Войди! — отозвался офицер сквозь зубы.
Он все еще был зол, как тысяча чертей, и был готов истребить весь мир. Это была Эльза. Стефану пришлось подняться с кровати. Он не мог разговаривать с этой женщиной лежа, развалившись, словно свин.
— Господин офицер, — проговорила она, — ведь эту вещь можно починить! В блоке «Канада» есть швейный цех, где работают лучшие мастерицы. Они, я не сомневаюсь, поменяют полоску сорочки!
— В этом мире где-то все есть! — с горечью отозвался он. — Но почему ничего нет у меня дома, Эльза? На что мне рассчитывать? Неужели вы будете вредить мне и дальше?
— Это произошло случайно, — забормотала Эльза, — она не хотела…
— Жить не хотела?! — жестко спросил Стефан. — Я дал простейшее, но при этом важное поручение, с каким бы без труда справилась любая девушка и более младшего возраста. И что? Ей просто на меня наплевать! А значит, и мне на нее! Уйди, Эльза, не нужно заступаться, я никого не хочу видеть.
Выгнав служанку, офицер немного задремал. Проспав пару часов, он открыл глаза, и на душу снова навалилась тяжесть и обида. Что сделать, чтоб стало легче?
— Равиль! — громко позвал он.
Равиль мгновенно явился, точно стоял под дверью. Естественно, у слуг сейчас нет иных забот. Их беспокоила только судьба провинившейся Сары. Юноша предстал перед Стефаном серьезный и сосредоточенный, но, когда они на миг встретились взглядом, в глазах его промелькнуло дразнящее и вызывающее выражение. Офицеру это очень понравилось, он тут же смягчился и улыбнулся.
— Я решил сделать так, как сказал, — заявил Стефан. — Я избавлюсь от этой тупой и бестолковой еврейской суки, которая портит мои вещи, а значит, и мою жизнь. Я знаю, что она тебе нравится, ты на нее запал, а может быть, и хуже — влюбился. Так вот, имей в виду, я этого не потерплю. Вам всем, в том