Наше топливо – Вера. Среди голых тел, Где каждый без меры стреляет в людей. Плацдарм обнажён, и не выбрать нам, Кто арийцем рождён, а кто вышел не там. Болью калится печь, агнец воет в трубу, В ней ты должен сгореть, несмотря на мольбу… У тебя есть мечты. У меня только — ты. Умереть или жить?.. Мы у общей черты.
Авторы: Другая Елена
уходом из столовой, ведь он бросил ее в разгар вечеринки и даже не попрощался. Стефан решил завтра же написать ей и передать с адъютантом записку с извинениями, чтобы девушка не расслаблялась и не думала, что он про нее позабыл.
А один-единственный человек, чья любовь ему была нужна более всего, продолжал его ненавидеть. Равиль.
Неожиданно в его душе шевельнулось какое-то сладостное чувство, будто сегодня произошло что-то сказочно-прекрасное, осветившее его жизнь. Он задумался, мучительно вспоминая, что бы это могло быть? Вот оно! Там, возле газовой камеры, Равиль взял его за руку и назвал по имени! Это было просто потрясающе и глубоко его взволновало. Так, значит, лед растоплен? Он больше ему не враг и не чужой? Хотя, конечно, скорее всего, хитроумный парень поступил так, чтобы выжить. Известно, что многие жертвы перед лицом смерти называли по имени своих палачей и пытались к ним как-то приластиться. И все же…
Стефан решил подумать об этом позже, а сейчас надо было покончить с неотложными делами. Он вышел в гостиную, где его ожидал доктор с отчетом. Врач был тоже заключенный еврей, из тех, кто лечили слуг и капо. Он доложил, что Данко следовало бы положить в больницу. Несмотря на то, что состояние мальчика в данный момент было стабильным, он все же потерял немало крови, и дальнейшее лечение желательно было производить в условиях стационара.
— Как Равиль? — строго спросил Стефан.
С парнем оказалось все в порядке. Доктор обработал его рану на ноге и растер тело юноши спиртом, так как тот несколько переохладился.
— Оставьте нам, на всякий случай, жаропонижающие таблетки, — попросил Стефан.
Он и сам ощущал нарастающие озноб и недомогание. Возможно, они пригодятся и ему самому. Врач оставил пачку таблеток, а потом, взяв цыганенка на руки, в сопровождении адъютанта отбыл в больницу на служебной машине. Стефан вздохнул с некоторым облегчением. Вроде бы, пока все улажено. Он чувствовал непреодолимое желание лечь в постель и уснуть.
— Эльза! — окликнул он. — Послушай, кажется, я простыл. Ты не могла бы присмотреть за мной ночью? Я понимаю, что все мы устали, а ты особенно перенервничала, но если у меня вдруг резко повысится температура, нужно будет сделать спиртовой компресс. Хорошо? И Равиля, пожалуйста, проверь несколько раз, чтобы он не разболелся.
— Может быть, вызвать доктора Менгеле? — предложила она.
Стефан презрительно и брезгливо скривился, всем своим видом показывая, что не считает этого человека за достойного врача. А потом он разделся, лег в постель и уснул, будто бы потерял сознание.
Ночью он бредил. Слышал, как рядом хлопотала Эльза, обтирала, клала ему прохладные компрессы на лоб, приподнимала его голову, подавая теплое питье и лекарства. Спал он плохо, тело постоянно сотрясалось от кашля. На миг он приоткрывал тяжелые веки, которые вновь слипались. Голова просто раскалывалась от боли.
Он слышал, как Карл звонил Маркусу, а потом вызвал доктора Менгеле. В какой-то момент он вынырнул из бреда и увидел рядом с собой Равиля. Юноша стоял на коленях возле его кровати.
— Господин офицер, — шептал Равиль. — Все будет хорошо, вы поправитесь. Мы будем ухаживать за вами!
А может, это был просто сон, и никакой Равиль к нему не приходил. Потом появился Менгеле, лапал его своими мерзкими мягкими ручками, делал уколы, давал распоряжения Эльзе. Сколько он так лежал? Сутки? Стефан не знал. Дни и ночи безлико смешались.
Вдруг он резко проснулся. Была ночь. В кресле напротив сидела Эльза. Увидев, что офицер открыл глаза и приподнялся, она тут же подошла к нему. Он был весь мокрый от пота и полностью обессиленный, но ощущал в своем теле какую-то легкость. Значит, кризис миновал!
— Позови Равиля, пусть он поменяет мне постельное белье, — слабым голосом попросил Стефан. — И еще, Эльза, я очень сильно хочу есть.
Комментарий к 17. Гонка на выживание. Зондеркоманда* – отряд из физически крепких узников, которых принудительно заставляли заниматься обработкой и утилизацией трупов. Примечательно, что именно его члены пытались устраивать побеги из Освенцима.
“Циклон Б”** – гранулы, которые при контакте с воздухом образовывали ядовитый газ. 4 кг гранул достаточно для убийства тысячи человек. Хранился в металлических банках и засыпался в примитивные газовые камеры через люки в крыше. Производится по сей день.
====== 18. Кошмары и грезы. ======
Посмотреть смерти в глаза! О, да! Испытав на собственной шкуре, Равиль понял, что это такое. Неизвестно, сколько ему еще суждено прожить — всего один лишь день, год, десять или же сто лет, но он был уверен, что до последней секунды своей жизни будет вспоминать тот марш смерти по мерзлой
