Голубоглазая ведьма

лучшей стороны. И, как было известно маркизу, мистер Грэм высоко его ценил.
– Беспорядки начались сразу же после смерти сэра Гарольда, – пояснил Кларк.
– Но почему? – настаивал маркиз.
Он сидел перед массивным письменным столом, откинувшись на высокую, обитую бархатом спинку кресла. Невольно ему вспомнилось, что точно в такой же позе на этом же месте сидел его отец, когда ему случалось ненадолго заглянуть в Ридж-Касл.
Маркиз отлично знал, что традицию использования библиотеки в качестве зала заседаний для разбирательства по различного рода жалобам и спорам, с которыми шли сюда арендаторы, слуги, крестьяне, заложил еще его дедушка. Эта комната не могла не произвести внушительного впечатления. Обычно посетители вначале робели, попадая в торжественную и слегка суровую обстановку. Рано или поздно они замечали великолепный расписной потолок. Это был шедевр работы итальянских мастеров, которых архитектор специально выписал из Флоренции.
Среди стеллажей, заполненных книгами в толстых кожаных переплетах с тиснеными золотыми надписями маркиз выглядел весьма величественно. Толстые пурпурные шторы обрамляли высокие стрельчатые окна, через которые открывался восхитительный вид на луг, в летнее время радовавший глаз разнообразием самых ярких цветов. Теперь, в мае, лужайку лишь в некоторых местах оживляли стайки гиацинтов.
Роджер Кларк с первого взгляда оценил безупречную элегантность серого дорожного костюма маркиза, сложный узел его широкого белого шарфа, над которым, очевидно, намучился камердинер милорда, и втайне позавидовал этому наряду.
Желая поощрить молодого служащего, маркиз сказал:
– Мистер Кларк, я хочу похвалить вас за ваши сообщения, присланные в Лондон. Мистер Грэм показал мне ваши доклады. Они прекрасно составлены – четко, логично, в безукоризненном стиле, без единого лишнего слова.
– Спасибо, ваша милость. – Роджер Кларк зарделся от неожиданной благосклонности хозяина.
– А теперь расскажите, пожалуйста, чем именно сэр Каспар вызывает беспорядки в округе.
– Во-первых, он снизил своим людям жалованье. Во-вторых, уволил стариков, отчего на склоне дней их ждет либо голодная смерть, либо нищенство.
– Но почему он так поступил? – недоумевал маркиз. – Я всегда полагал, что сэр Гарольд имел немалое состояние.
– Мы все так считали, ваша милость. Но мне кажется, что сэр Каспар очень нуждается в деньгах – может быть, он имеет много долгов, а возможно, он лишь собирается их наделать, например, азартными играми; а чтобы начать играть по-крупному, тоже ведь нужны деньги.
– Но что заставляет вас так думать? – осведомился маркиз.
– Он много лет не жил дома. Лишь изредка наезжал сюда не более чем на пару дней, – ответил Роджер Кларк. – А люди рассказывают, что сэр Гарольд все просил его вернуться и жить в поместье.
Слова управляющего лишь подтвердили верность слухов, которые доходили до маркиза в Лондоне.
В то же время ему было известно, что слуги и подневольные работники обычно не любят смены хозяев и часто проникаются неприязнью к новому господину. Может быть, сэр Гарольд в старости стал излишне снисходительным, а его сын лишь проявляет разумную экономию рачительного хозяина?
– А в каком состоянии находится его имение? – продолжал расспросы маркиз.
– Хозяйство налажено отлично, милорд. Управляющий знал свое дело, и покойный сэр Гарольд был им доволен. Однако сэр Каспар сразу же уволил его, вменяя ему в вину низкие урожаи.
– А вы считаете, что дела обстояли иначе?
– Вот именно, ваша милость! Прошлый год был для здешних мест весьма неудачным. В вашем имении, милорд, весенний град и ливни повредили зерновые. Пострадали также птичники, пастбища и сады. Естественно, что у соседей дела обстояли не лучше. Однако управляющий сэра Гарольда сделал все что мог, а молодой хозяин не удосужился разобраться в обстоятельствах.
– По пути сюда я заметил прекрасный выводок куропаток, – неожиданно сменил тему маркиз, давая понять, что разговор о соседнем поместье закончен.
– Если теплая погода постоит еще хотя бы дней десять, это будет лучший сезон для птицы, – ответил управляющий Роджер Кларк с воодушевлением, не ускользнувшим от маркиза.
– Вы любите охотиться?
– Очень, ваша милость. Я всегда ждал, что милорд удостоит нас посещением в сентябре.
– Я подумаю, не провести ли мне здесь сентябрь этого года.
Маркиз вспомнил, какой восторг вызывала у него охота, когда подростком он ходил в лес с Джоном Трайделлом.
Взявшись научить Освина стрелять, Джон, возможно, сам не сознавал, какое счастье он доставляет робкому ребенку, заточенному в уединении огромного замка