Пресытившись светской жизнью, маркиз Олдридж покидает столицу и отправляется в одно из своих дальних, поместий. По пути он спасает девушку, которую суеверные крестьяне собираются пытать, обвиняя в колдовстве. Прошлое незнакомой красавицы окутано тайной, но маркиз догадывается, что ей грозит опасность…
Авторы: Барбара Картленд
он узнал от слуг, что хозяин ни свет ни заря отправился в Лондон.
– Вчера-то он был здесь, – сообщил ему Бейтс. – И я, зная, что ваша милость хотели с ними повидаться, чуть было не послал вам в замок записку. Да чего, думаю, спешить, он ведь вроде собирался здесь пробыть не менее двух-трех дней. А тут вот на-ка, ускакал, только его и видели.
– Отчего же он вдруг так изменил свои планы? – недоумевал маркиз.
– Я и сам в толк не возьму. С вечера все насвистывал, вроде как чему-то радовался. А наутро проснулся – злее некуда. Знаете, как он ко всем придирается, когда не в духе. Вот и приказал закладывать коляску как можно скорее да во всю прыть понесся в Лондон.
– Так, значит, сегодня его здесь не ждут? – уточнил маркиз.
– Куда уж там, – махнул рукой Бейтс.
Поколебавшись, маркиз спросил:
– А он взял с собой что-нибудь из вещей?
Посмотрев на пустое пространство, открывшееся на стене за спиной Бейтса, маркиз все понял и без слов.
– Да, милорд… Это была последняя картина в гостиной. Ее милость любила ее больше всего. Правда, мистер Чисуик говорил, что она не особенно дорогая.
– Мне кажется, сэр Каспар продал много вещей? – решился спросить маркиз.
– Не мне об этом судить, милорд. Сами можете видеть.
Пройдя через холл, старый дворецкий открыл дверь в гостиную.
Маркизу с детства запомнились прекрасные картины с изображениями породистых лошадей и сцен псовой охоты, а также портреты предков сэра Гарольда Трайделла, которыми он особенно гордился.
Один из них, генерал Джон Черчилль
, служивший при герцоге Мальборо, был как две капли воды похож на своего потомка и тезку, Джона Трайделла. Маркиз подумал, что, чтобы продавать свои фамильные портреты, нужно уж очень низко пасть.
– А почему сэр Каспар настолько обеднел? – спросил маркиз.
– Это все карты! – с неодобрением ответил Бейтс. — Сэр Гарольд однажды сказал, что у его сына руки чешутся, стоит ему только подумать о картах. По правде говоря, так оно на самом деле и было.
– Да, это, несомненно, карты, – согласился маркиз и, резко повернувшись, поспешно вышел из комнаты.
Ему было крайне неприятно видеть на стенах пустые места, где некогда красовались хорошие полотна, хотя и не имевшие большой художественной ценности. На них были изображены представители славного английского рода и детали быта добропорядочного провинциального дворянства.
Маркиз задумчиво направился к себе в имение.
Приближался вечер, он намеревался принять ванну и переодеться к обеду.
Когда он вошел в столовую, где накануне разговаривал с Идиллой, то застал ее стоящей у окна, спиной к нему.
Маркиз неслышно прикрыл дверь, не окликая девушку, но та сразу же повернулась к нему с возгласом радости.
Идилла опрометью бросилась к маркизу и обняла его за плечи, сияя от радости.
– Милый мой! Дорогой! Как я вас ждала! Мне кажется, что после второго завтрака прошла… целая вечность!
– Мне тоже так показалось, – шепнул маркиз, покрывая ее лицо горячими, страстными поцелуями, словно это была их последняя встреча.
Стоя перед окном своего кабинета, маркиз задумчиво смотрел в сад.
Алые рододендроны пламенели в окружении сирени. Ее гроздья поражали разнообразием оттенков от бледно-сиреневого до лилового и удивительной белизной королевской белой сирени. Воздух был напоен прекрасным ароматом, благоуханием цветов, напоминавшим о приближении лета.
Солнце, клонясь к закату, посылало на землю мягкие розовые лучи. Под влиянием какого-то особого настроения маркиз был искренне тронут очарованием этого тихого вечера. «Удивительно, сколько вечеров наступали и уходили на моей памяти и как мало из них я вообще когда-либо замечал», – подумал маркиз, у которого теперь романтический оттенок переживаний вошел чуть ли не в привычку.
Последние недели он был как никогда счастлив. Идилла наполнила его разочарованное сердце новыми чувствами, среди которых преобладали счастье и радость жизни.
Если бы это было возможно, он никогда не вернулся бы в высший лондонский свет, предъявлявший к нему так много пустых требований.
Временами ему казалось, что он живет в зачарованном замке, чему немало способствовало безлюдье и своеобразная природа Эссекса. Да и персонажи, наполнявшие теперь его жизнь: старая няня, готовая часами рассказывать истории о добром колдовстве, добродушные крестьяне, проникшиеся заботами своего господина и… Идилла, совершенная и неповторимая, создали волшебную атмосферу, которой светский денди
