Голубоглазый дьявол

из окружения Ника, которые знали меня как Мэри. Ник был разъярен тем, что я отвергла его предложения, чтобы не выдать своей заинтересованности в возвращении браслета тети Грэтхен. Чтобы продолжать жить. Я надеялась, что мое равнодушие заставит его отступить. Если бы он упорствовал в попытках встретиться со мной, я была бы вынуждена что-то с этим сделать. Возможно, добиться судебного запрета?
Однако я помнила циничный комментарий Харди: «Судебный запрет работает только тогда, когда ты прикована наручниками к полицейскому».
Я спрашивала себя, что сейчас делает Харди, с какой проблемой он столкнулся. Я испытывала непреодолимое желание позвонить ему, но понимала, что последняя вещь, в которой он нуждался, это звонок сотового телефона, в то время когда он разбирается со своими трудностями. Поэтому я приняла ванну, надела трико и безразмерную футболку и попыталась посмотреть телевизор. Должно быть, я перещелкала сотню каналов, не найдя, впрочем, ничего хорошего. Я задремала, чутко реагируя на любые звуки. А затем это произошло: телефон издал длинную пронзительную трель, прежде чем я схватила трубку и ответила: «Да?»
— Мисс Трэвис, мистер Кейтс только что прошел через холл, он сейчас поднимается в лифте.
— Благодарю, — Я поглядела на часы, было около половины второго ночи, — Гм, он выглядел нормально? Он сказал что-нибудь?
— Нет, мисс Трэвис, он ничего не говорил. Мне кажется, он выглядел …усталым.
— Хорошо. Спасибо.
— Нет проблем.
Я повесила трубку и сидела с телефоном на коленях, желая, чтобы он зазвонил. Но проклятая вещь была тиха. Я подождала, пока не уверилась, что у Харди было достаточно времени, чтобы добраться до квартиры, и набрала его номер. Мне ответил автоответчик. Я шлепнулась на диван и уставилась в потолок, изнемогая от нетерпения. Не в силах больше выдержать я набрала сотовый Харди. Абонент не доступен. Что случилось? С ним все хорошо?
— Позволь ему побыть одному, — сказала я громко, — Ляг спать. Пусть и он поспит. Он позвонит завтра, когда захочет поговорить.
Но я не слушала саму себя. Я слишком волновалась за Харди.
«Дерьмо», — пробормотала я, протирая глаза. Я была взвинченной, усталой и обеспокоенной. Не было никаких шансов заснуть, пока я не удостоверюсь, что с Харди все было в порядке. Только постучусь в дверь. Может, обниму. Может, обниму в постели. Я не просила бы его говорить. Никакого давления. Я только хотела, чтобы он знал, что я рядом, если он нуждается во мне.
Сунув ноги в шлепки, я вышла из квартиры и вызвала лифт на восемнадцатый этаж. В стерильной атмосфере холла было зябко. Едва сдерживая дрожь, я подошла к двери и позвонила. Тишина. Внутри квартиры послышалось шарканье. Я ждала, ждала.. с недоверием поняв вдруг, что Харди не собирался открывать. Мое лицо угрюмо напряглось. Отлично. Проклятие, это было плохо. Если нужно, я простою у его двери и буду звонить всю ночь. Я снова нажала на кнопку звонка. Меня посетила внезапная, ужасная мысль, что возможно Харди был не один. Иначе в чем причина его нежелания видеть меня? Но я не могла поверить…
Дверь открылась.
Я столкнулась с Харди, которого еще не видела прежде. В квартире было темно, не считая слабого света, проникавшего с улицы, сквозь окна гостиной. Харди был босой и одет в белую футболку и джинсы. Он выглядел большим, темным и угрюмым. Я почувствовала сильный кисло-сладкий запах дешевой текилы, той самой, какую выбираешь, чтобы напиться до чертиков и быстро. Я и прежде видела Харди выпившим, но никогда пьяным. Он говорил, что ему не нравится чувствовать себя бесконтрольным. Он не озвучил это, но я поняла, что он терпеть не мог быть уязвимым физически или эмоционально. Мой пристальный взгляд пробежался от его сумрачного лица до пустого стакана в руке. Я передернула плечами от неприятного ощущения мурашек по коже.
— Эй, — удалось мне хрипло произнести, — Я хотела увидеть, что с тобой все хорошо.
— Я в порядке, — он смотрел на меня так, словно не узнавал, — Поговорим позже.
Он начал закрывать дверь, но я наступила на порог. Я боялась оставить его одного – мне не нравился его жуткий пустой взгляд.
— Давай я приготовлю что-нибудь поесть. Яйца и тосты…
— Хэвен, — он казалось, собрал всю свою волю, чтобы говорит, — Мне не нужна еда. Мне не нужна компания.
— Почему бы тебе не рассказать, что случилось? – я безотчетно протянула руку, чтобы коснуться его, но он отпрянул назад. Как будто мое прикосновение было отталкивающим. Я была ошеломлена. Во мне все перевернулось, когда я подумала о том, как сама вот так же шарахалась от прикосновений. Я никогда раньше не задумывалась о том, что чувствовали при этом другие люди.
— Харди, — сказала я мягко, — Я уйду. Обещаю. Только