Голубоглазый дьявол

лишь по пятнадцать минут в час, если только не было нужно постоянно ухода. Я попросила Гейджа надавить на все возможные кнопки, чтобы я могла приходить и уходить тогда, когда захочу. Гейдж фыркнул на этот счет, спросив помню ли я, как наотрез отказывалась от возможности власти и денег на индивидуальное обследование. Я ответила, что когда ты влюблен, возможности побеждают принципиальность. Гейдж ответил, что полностью со мной согласен и достал мне специальное разрешение быть с Харди столько, сколько нужно.
Я провела в неудобном кресле рядом с кроватью Харди почти всю ночь. Проблема заключалась в том, что больница была худшим местом, чтобы хоть немного поспать. Медсестры приходили каждый час, чтобы проверить капельницу, мониторы, температуру Харди и его давление. Но я приветствовала все эти вторжения, потому что не уставала снова и снова слышать, что с Харди все в полном порядке. На рассвете приехал Гейдж и сказал, что отвезет меня домой, чтобы я приняла душ и переоделась. Я не хотела уезжать, но знала, что выгляжу как выбравшаяся из мусорного контейнера кошка, так что это была неплохая мысль, поехать и привести себя в порядок.
Харди пришел в себя, когда я возвратилась в семь утра. Он был раздосадован, если не сказать большего, тем что обнаружил себя в больничной палате, пришпиленным к мониторам. Еще входя в палату, я услышала, как он спорит с медсестрой, требуя, чтобы она сняла капельницу, и наотрез отказываясь принимать болеутоляющие таблетки, в которых он, совершенно точно, нуждался. Он сказал, что не желает, чтобы в него тыкали иголками. Все, что ему требуется, это повязка и мешок со льдом.
Я могла с уверенностью сказать, что медсестра наслаждалась перепалкой с большим, голубоглазым мужчиной, который лежал и был предоставлен ее милости. И я нисколько ее за это не винила. Он выглядел потерянным, встревоженным и чрезвычайно возбуждающим.
И он был моим.
-Харди Кейтс, — произнесла я, входя в палату, — веди себя прилично, или я наступлю на трубку.
Медсестра была определенно шокирована моим нетипичным поведением у постели больного.
Но взгляд Харли встретился с моим, и через мгновение полное высокого напряжения, он расслабился, успокоенный моими словами как никакой другой лаской или эмпатией.
-Это действует только в том случае, если это трубка для дыхания, — сказал он мне.
Я подошла к столику и взяла таблетки викодина, которые медсестра пыталась заставить его принять. Захватив и стаканчик с водой, я сказала:
-Прими их. И не спорь со мной.
Он подчинился, бросив взгляд на медсестру, брови которой поднялись вверх.
-Она маленькая, но опасная.
Медсестра ушла, озадаченная, наверняка, как это такой красавчик не смог найти девушку поласковее. Когда дверь закрылась, я немного поправила одеяло и взбила его подушку. Все это время, Харди не отводил взгляда от моего лица.
-Хэвен, — пробормотал он, – вытащи меня отсюда. Я никогда прежде не лежал в больнице. Я не хочу быть тут, обмотанный всеми этими проводами. Все, что мне нужно…
-Сдаться процессу выздоровления, — перебила я его, — и ты выйдешь отсюда гораздо быстрее, — я поцеловала его в лоб и спросила, — ты будешь вести себя прилично, если я полежу рядом с тобой?
Без размышлений, Харди пододвинулся в сторону, застонав от собственных усилий. Я скинула башмаки и скользнула к нему, успокаивая свою голову в изгибе его руки. Он глубоко и довольно вздохнул.
Я нежно зарылась носом в его шею, вдыхая его запах. Он пах антисептиком и медицинскими припаратами, словно это был некий новый парфюм «eau-de-hospital». Но под всеми этими запахами, я смогла уловить его знакомый и родной.
-Харди, — прошептала я, поглаживая его запястье, — зачем ты согласился на эту идиотскую сделку с папой и Ти Джем? И зачем потом отозвал ее?
Он дотянулся до моей руки и провел длинными пальцами по раскрытой ладони.
-Я немного сошел с ума в ту пятницу, после встречи с отцом.
-Неужели? Не заметила.
-Я его отвез в мотель, дал кое-какие деньги и приказал испариться. Но, я не говорил тебе… хотя должен был… мы с ним поговорили несколько минут. И он сказал, — Харди умолк, сжимая мою ладонь сильнее.
Я ждала, пока он сделал несколько хриплых вдохов.
-Он разозлился от того, что я пригрозил сделать с ним, если он еще хоть раз позвонит маме, — пробормотал он. – Он сказал, что ему смешно слышать это от меня, потому что именно я стал причиной их свадьбы. Мама прекратила с ним встречаться, но потом ей пришлось вернуться к нему, потому что она узнала, что ждет ребенка. Это моя вина, что она закончила тем, что стала женой этого сукиного сына. Вся ее жизнь превратилась в ад из-за меня. Она страдала…
-Нет. Харди…