Голубоглазый дьявол

голос Ника разрывал воздух вокруг меня, уничтожая меня по частицам, которые нельзя было собрать снова.
Я начала часто врать, боясь выдать какую-нибудь мелочь, которую я сказала или сделала, которая может не понравиться Нику, все, что могло разозлить его.
Я стала настоящей подхалимкой, уверяя Ника, что он умнее всех остальных вместе взятых, умнее его босса, людей в банке, умнее любого в его семье или моей. Я говорила ему, что он прав, даже если было очевидно, что он ошибается. Несмотря на все это, он все время был недоволен.
Наша сексуальная жизнь покатилась под гору, по крайней мере, что касается меня, и я была абсолютно уверена, что Ник этого даже не заметил. Нам никогда не было так уж хорошо в постели – до Ника у меня не было никакого опыта, и мне неоткуда было узнать, что делать.
Когда наши отношения только начинались, я находила какое-то удовольствие в том, чтобы быть с ним. Но со временем он перестал делать то, что он знал, мне нравилось, и секс превратился в дело двух секунд. Даже если бы я знала достаточно, чтобы объяснить Нику, что мне нужно, это не играло бы никакой роли. Его интерес к сексу не заходил дальше простого действия, когда одно тело входит в другое.
Я пыталась быть как можно сговорчивее, делая все необходимое, чтобы покончить с этим поскорее. Любимой позицией Ника было сзади, он входил в меня резкими, эгоистичными рывками, которые совсем меня не возбуждали. Он радовался тому, что я не из тех женщин, которым требуются предварительные ласки. И правда, я прекрасно обходилась без предварительных ласк – они бы только продлили акт, который был грязным, часто неприятным и абсолютно лишенным романтики.
Я поняла, что совсем не сексуальна. Меня не трогал вид тренированного тела Ника, всегда в хорошей форме потому, что большую часть своего обеденного перерыва он проводил в спортивном зале. Когда мы выходили в город, я видела, как другие женщины смотрели на моего красивого мужа и завидовали мне.
Однажды ночью мне позвонила Либерти и по звуку ее голоса, я тут же поняла, что что-то не так. – Хейвен, у меня плохие новости. Это касательно Гретхен… — Когда она продолжила, я почувствовала себя раздавленной от шока и отчаяния, я изо всех сил старалась понять ее, как будто она говорила на иностранном языке. Два дня подряд у Гретхен болела голова, и она потеряла сознание в своей комнате – папа был в зале на первом этаже и услышал глухой стук. К тому времени, как приехала скорая, она была уже мертва. Кровоизлияние в мозг, сказали в больнице.
— Мне так жаль, — сказала Либерти, в голосе ее звучали слезы. Я слышала, как она высморкалась. – Она была таким замечательным человеком. Я знаю, как сильно вы любили друг друга.
Я села на диван и откинула голову на спинку, позволяя слезам горячими ручейками стекать по моим щекам. – Когда похороны? – удалось спросить мне.
— Через два дня. Ты приедешь? Остановишься у нас с Гейджем?
— Да. Спасибо. Я… Как папа? – Неважно, какие между нами отношения, мне было ужасно жаль отца. Ему, наверное, очень тяжело потерять Гретхен, тяжелее многого, с чем ему приходилось сталкиваться.
— Думаю, как и следовало ожидать. – Либерти снова высморкалась. И добавила напряженным шепотом, — Я никогда раньше не видела, чтобы он плакал.
— Я тоже. – Я услышала, как во входной двери повернулся ключ. Ник дома. Я испытала облегчение, мне хотелось почувствовать утешение его объятий. – Как Каррингтон? – Спросила я, зная, что младшая сестренка Либерти была очень близка с Гретхен.
— Так мило, что ты спросила об этом… это по-настоящему шокировало ее, но с ней все будет в порядке. Ей трудно понять, как все может так внезапно измениться.
— Это трудно понять даже взрослым. – Я прижала рукав к мокрым глазам. – Я даже не знаю, поеду на машине или полечу. Я позвоню, когда поговорю с Ником и все выясню.
— Окей, Хейвен. Пока.
Ник вошел в квартиру и поставил на пол свой портфель. – Что случилось? – спросил он, и нахмурившись подошел ко мне.
— Моя тетя Гретхен умерла, — сказала я и снова начала плакать.
Ник подошел, сел рядом со мной на диван и обнял меня. Я прильнула к его плечу.
Пять минут меня поутешав, Ник встал и пошел на кухню. Он достал пиво из холодильника. – Мне жаль, детка. Я знаю, как тебе тяжело. Но возможно даже хорошо, что ты не сможешь поехать на похороны.
Я удивленно моргнула. – Я могу поехать. Если у нас нет денег на билет на самолет, я могу…
— У нас только одна машина. – Его голос изменился. – Полагаю, я должен сидеть дома весь уик-энд, пока ты будешь в Хьюстоне?
— Почему бы тебе не поехать со мной?
— Мне следовало знать, что ты забудешь. У нас кое-что намечено на этот уик-энд, Мэри. – Он окинул меня тяжелым взглядом, а я без всякого выражения поглядела на