Голубоглазый дьявол

– Гейдж, — тихо сказала она. Ее тонкие пальцы потянулись к его напряженному предплечью и легко погладили. Это тут же отвлекло его внимание. Он посмотрел на нее, черты его разгладились, и он глубоко вздохнул. Я никогда не видела, чтобы кто-нибудь обладал такой властью над моим деспотичным братом, и на меня это произвело впечатление. – Это долгий процесс, — мягко сказала она. – Я знаю, мы хотим, чтобы Хейвен перескочила через среднюю часть и сразу попала в конец… но думаю, единственный способ для нее выбраться из всего этого — пройти через это. Шаг за шагом.
Он нахмурился, но не стал спорить. Они обменялись взглядами. Очевидно, дискуссия продолжится позднее, когда я не услышу. Он снова повернулся ко мне. – Хейвен, — спокойно сказал он, — что бы ты сказала, если бы одна из твоих подруг пожаловалась, что ее муж однажды ночью выбросил ее из дома? Что бы ты ей посоветовала?
— Я… я сказала бы ей немедленно бросить его, — признала я. – Но все по-другому, когда касается меня самой.
— Почему? – спросил он с нескрываемым непониманием.
— Я не знаю, — ответила я беспомощно.
Гейдж потер лицо обеими руками. Встал из-за стола. – Я собираюсь одеться и ненадолго поехать в офис. Я не стану никуда звонить. – Он нарочно сделал паузу, прежде чем добавить, — Пока. – Подойдя к детскому стульчику, он взял Мэтью и подбросил его, заставив завопить от восторга. Опустив извивающееся тельце, Гейдж поцеловал его в шею и прижал к груди. – Эй, приятель. Будь хорошим мальчиком с Мамочкой, пока меня нет. Я приду попозже и мы займемся нашими мужскими делами.
Посадив ребенка обратно в стульчик, Гейдж наклонился поцеловать жену, скользнув рукой ей на затылок. Это был не просто небрежный поцелуй, он становился все крепче и длился, пока она не протянула руку, погладив его по лицу. Прервав поцелуй, он продолжал смотреть ей в глаза, и, казалось, что между ними пронесся целый разговор.
Либерти подождала, пока Гейдж уйдет в душ, прежде чем сказать мне мягко, — Он так расстроился, когда привез тебя домой. Он любит тебя. И сходит с ума, думая, что кто-то мог причинить тебе боль. Он едва сдерживается, чтобы не поехать в Даллас и… не сделать чего-то не в твоих интересах.
Я побледнела. – Если он поедет к Нику…
— Нет, нет, он не поедет. Гейдж очень хорошо владеет собой, когда ему нужно добиться желаемых результатов. Поверь мне, он сделает все необходимое, чтобы помочь тебе, неважно, насколько это трудно.
— Мне жаль, что я втянула вас в это, — сказала я. – Я знаю, что это последнее, что нужно вам с Гейджем.
— Мы — твоя семья. – Она наклонилась и снова заключила меня в долгие, уютные объятия. – Мы во всем разберемся. И не волнуйся насчет Гейджа… Я не позволю ему на тебя давить. Он просто хочет, чтобы ты была в безопасности… но ему придется позволить тебе решать, как этого добиться.
Я почувствовала, как меня накрыла волна любви и благодарности к ней. Если в моем сердце и оставалась хотя бы капелька обиды или зависти, она тотчас же исчезла.
Начав говорить, я уже не могла остановиться. Я рассказала Либерти все: то, как Ник контролировал домашнее хозяйство, про рубашки, которые мне приходилось гладить, как он называл меня «Мэри». Услышав последнее, она округлила глаза и сказала тихо, — О, Хейвен. Он как будто пытался тебя стереть.
Мы расстелили большое стеганое одеяло с изображением скотного двора, и Мэтью ползал среди вышитых животных, пока не заснул на стаде овец. Либерти открыла бутылку охлажденного белого вина. – В твоем рецепте написано, что алкоголь может усилить действие лекарств, — предупредила она.
— Хорошо, — сказала я, сжимая свой бокал. – Не будь жадиной.
Сидя на одеяле рядом со спящим ребенком, я попыталась поудобнее устроиться на горе подушек, которые Либерти выложила для меня. – Самое странное, — сказала я ей, все еще размышляя над нашими с Ником отношениями, — это время, когда с ним хорошо, потому что тогда тебе кажется, что все меняется к лучшему. Ты знаешь, на какие кнопки не стоит нажимать. Но потом появляются новые кнопки. И не имеет значения, как тебе жаль или как сильно ты стараешься, все, что ты говоришь и делаешь, лишь нагнетает напряжение, пока не происходит взрыв.
— И взрывы становятся с каждым разом все хуже, — сказала она со спокойной уверенностью, которая привлекла мое внимание.
— Да, верно. Ты когда-нибудь встречалась с таким парнем?
— Моя мама встречалась. – Ее зеленые глаза смотрели куда-то вдаль. – Его звали Луис. Этакий доктор Джекилл и мистер Хайд в одном флаконе. Сначала он был очаровательным и милым, и постепенно втянул Маму в отношения, а к тому времени, как все стало достаточно плохо, чтобы она захотела его бросить, ее чувство собственного достоинства рассыпалось в пыль. В то время я была еще слишком