Голубоглазый дьявол

гораздо дешевле и быстрее развода.
Я подозрительно посмотрела на него. – Ты ведь шутишь, верно?
— Верно. – Лицо его приняло бесстрастное выражение, но мне не понравился его взгляд.
— Давай остановимся на разводе, — попросила я. – Мне бы не хотелось, чтобы Мэтью и Каррингтон пришлось навещать тебя в тюрьме. Что за условия ты придумал? И должна ли я ползти к Папе за деньгами, чтобы отдать их Нику?… Потому что у меня их нет.
— Позволь мне самому заняться условиями. А позже мы все уладим.
Поняв, что мой брат был готов не только взять на себя расходы, связанные с моим разводом, но еще и все утрясти, я с несчастным видом посмотрела на него, — Гейдж…
— Все в порядке, — тихо сказал он. – Ты сделаешь это ради меня. Ты никому не доставляешь беспокойства, милая.
— Это неправильно, чтобы ты расплачивался за мои ошибки.
— Хейвен… быть сильной – значит быть способной признать, что иногда тебе нужна помощь. Ты без чьей-либо поддержки вышла замуж, ты в одиночестве прошла через все это, и ты абсолютно точно не должна выбираться из всего этого сама. Позволь мне быть твоим старшим братом.
Его спокойная уверенность вернула мне твердую почву под ногами. Словно когда-нибудь и в самом деле все будет хорошо.
— Я отдам тебе деньги, как только смогу.
— Ладно.
— Думаю, единственный раз, когда я чувствовала себя более благодарной, — сообщила я ему, — это когда ты вытащил Бутси из зарослей бирючины.
Я проглотила свою гордость и позвонила Папе сразу после моего развода в феврале. К моему величайшему облегчению, Ник не появился в суде, когда судья подписал постановление. Чтобы пожениться нужны два человека, а вот чтобы развестись достаточно и одного. Гейдж заверил меня, что Ник не придет в суд в этот день. – Что ты сделал, пообещал сломать ему обе ноги? – спросила я.
— Я сказал ему, что если замечу его, то через пять минут развешаю его кишки по зданию суда. – Я улыбнулась на это, пока не поняла, что Гейдж не шутит.
Гейдж и Либерти сообщили моей семье, что я вернулась в Хьюстон, но пока не готова видеться с кем-то или говорить по телефону. Само собой Папа, которому всегда хотелось быть в центре всего, что происходит, обиделся на мою уклончивость. Он сказал Гейджу, чтобы тот передал мне, что он хочет, чтобы я пришла к нему, как только перестану задирать нос.
— Ты рассказал ему о том, что я развожусь? – спросила я Гейджа.
— Да. Не могу сказать, что он удивился.
— Но ты не сказал ему, почему? – Я не хотела, чтобы хоть кто-нибудь знал о том, что произошло между мной и Ником. Может, в свое время я расскажу об этом Джеку и Джо, но пока мне нужно было держать это в тайне. Мне не хотелось показаться слабой или беспомощной жертвой снова. А больше всего мне не хотелось, чтобы меня жалели.
— Нет, — ответил Гейдж, тон его был успокаивающим. – Я только сказал Папе, что у вас ничего не вышло… и что если он хочет опять начать с тобой общаться, лучше ему об этом помалкивать.
Так что в конце концов я позвонила Папе, мои потные руки вцепились в телефон. – Привет, Пап. – Я попыталась, чтобы голос звучал непринужденно. – Так много времени прошло с тех пор, как мы разговаривали. Я просто решила напомнить о себе.
— Хейвен. – Звук его сиплого голоса был таким знакомым и успокаивающим. – Ты хорошо провела время. Чем занималась?
— Получала развод.
— Я слышал об этом.
— Ага, что ж… между нами с Ником все кончено. – Поскольку мой отец не мог меня видеть, я поморщилась, словно мне приходилось жевать горькие стебли одуванчика, когда заставила себя признать, — Это было ошибкой.
— Иногда мне совсем не нравится оказываться правым.
— Черта с два, — сказала я, и услышала его хриплый смешок.
— Если ты и в самом деле отделалась от него, — сказал Папа, — Днем я позвоню своему адвокату и верну твое имя в завещание.
— О, здорово. Я поэтому и звонила.
Ему понадобилась минута, чтобы понять, что я пошутила.
— Папа, — сказала я, — ты ведь не собираешься махать передо мной этим завещанием до конца моей жизни. Благодаря тебе я получила хорошее образование, и нет никаких причин, чтобы я не могла найти работу. Так что не утруждайся звонить своему адвокату, я не хочу быть в твоем завещании.
— Твое имя будет в завещании, если я этого пожелаю. – Ответил Папа, и я рассмеялась.
— Как угодно. На самом деле я звонила, чтобы сказать, что хочу тебя увидеть. Слишком давно мне ни с кем не приходилось спорить.
— Отлично, — сказал он. – Приезжай.
И так наши отношения вернулись в прежнее русло, стали такими же несовершенными и невыносимыми, как и раньше. Но теперь у меня имелись защитные границы, напомнила я себе, и никто их не пересечет. Я буду крепостью одного человека.
Я стала новым человеком в том же мире,