Голубоглазый дьявол

лицом. Его лицо было твёрдым, как гранит.
«Возвращайся к Ванессе», сказала я ему. «Если она подумает, что я увела тебя от неё, я буду чистить туалет в офисе всю следующую неделю».
«Я был не с ней, я пил у бара. Или я был обязан ждать в одиночестве в углу, пока ты пыталась решить, что делать со мной?»
«Не в углу, нет», посмотрела на него. «Но ты мог подождать хотя бы пять минут, прежде чем найти мне замену».
«Она не была заменой. Я ждал тебя. И у тебя ушло к чёрту намного больше, чем пять минут, чтобы решить, хочешь ли ты танцевать со мной. Я не собираюсь терпеть это дерьмо от тебя или от твоей семьи, Хэвэн».
«После того, как ты вёл себя в прошлом, чего ты ожидал? Цветы и почести? У них есть все права сомневаться насчёт твоих мотивов».
«Ну а ты? Как ты думаешь, какие у меня мотивы?»
«Не думаю, что ты захочешь, чтобы я ответила тебе на глазах у всех этих людей».
«Тогда мы пойдём в какое-нибудь уединённое место», сказал он сквозь стиснутые зубы. «Потому что я собираюсь получить ответ, клянусь Богом».
«Прекрасно». Мой разум опустел, застыв от дикой паники, когда я почувствовала, что он взял моё запястье. В последний раз, когда меня держал разгневанный мужчина, я оказалась в больнице. Но его хватка, будучи твёрдой, не причиняла боли. Я заставила себя расслабиться и идти за ним, пока он вёл меня через толпу.
Певица напевала «Summertime», мрачная, угрюмая мелодия окутывала нас, как туман.
Я была в шоке, пока мы прокладывали путь из зала мимо толпы в фойе. Мы добрались до дверей, но мы были вынуждены остановиться, когда кто-то стал у нас на пути. Гейдж. Его глаза сверкали, как молния, закупоренная в бутылку, когда он посмотрел на нас, не упуская ни одной детали, включая и то, как Харди держал моё запястье.
«Я тебе нужен?», спокойно спросил меня Гейдж.
Харди выглядел так, словно был готов совершить убийство. «Она в порядке», сказал он.
Мой брат не обратил на это никакого внимания, только продолжал смотреть на меня. Я почувствовала, как на меня нахлынула волна благодарности к нему, понимая, как трудно ему было позволить мне уйти с мужчиной, которого он презирал. Но Гейдж знал, что это был мой выбор. Он был здесь только чтобы предложить свою помощь, если я бы этого захотела.
«Всё нормально», сказала я ему. «Мне ничего не нужно».
Мой брат кивнул, хотя было очевидно, что он боролся с собой, чтобы не вмешаться. Когда мы покидали его, он выглядел так, словно наблюдал, как я прогуливалась с самим Люцифером. Я знала, что Гейдж боялся за меня. Он не доверял Харди Кейтсу.
Как и я, если уж вдуматься.
Харди тащил меня мимо дверей, потом за угол, пробираясь вглубь здания, пока мы, наконец, не остановились в месте технического обслуживания лестничного проёма, который издавал запах бетона, металла и застарелой влажности. Оно было тихим, за исключением звука падающих капель, и бурного ритма нашего дыхания. Освещение откуда-то сверху лилось на нас неясным свечением.
Харди стоял передо мной и казался огромным и тёмным на фоне бетона. «Сейчас», сказал он отрывисто, «скажи мне, что не сказала там».
Я выдала ему то, что он хотел. «Я думаю, что если бы я не была Трэвисом, ты даже не обменялся бы со мной приветствиями. Я думаю, ты хочешь показать моему брату, что если он получил Либерти, ты ему отомстишь, переспав с его сестрой. Я думаю, что у тебя больше скрытых мотивов, чем ты можешь признаться в этом даже самому себе. Я думаю…».
Я остановилась, задохнувшись, когда он схватил меня. Дикое чувство пульсировало во мне, смесь страха и гнева, и, невероятно, возбуждения.
«Неправильно», язвительно сказал он, его сильный акцент обжигал презрением. «Я не такой уж сложный, Хэвэн. Правда в том, что я хочу тебя с того момента, как встретился с тобой в этом проклятом винном погребе. Потому что за пять минут я возбудился сильнее, чем это происходило с любой другой женщиной до того и с той поры. Никаких тайных козней против твоей семьи, Хэвэн. Никаких скрытых мотивов. Ясно и просто, я всего лишь заинтересован в том, чтобы затрахать твои мозги».
Моё лицо застыло в оскорблённом смущении. И прежде чем я смогла связать хоть какие-то вразумительные слова, Харди поцеловал меня. Я оттолкнула его, и его рот сместился, и он прошептал что-то, показавшееся мне непристойным, но я не смогла это толком услышать за рёвом пульса в моих ушах.
Он взял мою голову обеими руками, распластав пальцы по моему затылку. Его губы нашли мои снова. Его вкус и запах был невыносимо сладким, когда его язык погрузился в мой рот. Удовольствие от этого кричало во мне, голод, столкнувшись с равным ему голодом, зажёг огонь. Я раскрылась ему, дрожа так сильно, что едва могла держаться на ногах. Его рука обняли меня, защищая мою