Голубоглазый дьявол

сводило судорогой, что я думала меня вырвет. Но постепенно судорожные всхлипы прекратились, я задышала глубже, и боль стала стихать. Харди коротко кивнул, когда мое дыхание стало почти нормальным.
— Тебе нужно выпить воды. Где бокалы?
— Справа от раковины, — хрипло прокаркала я. Он пошел на кухню, раздался звук льющейся воды. Пока его не было неловкими дрожащими руками я надела на себя его рубашку. Я знала, что только что случилось, и хотела умереть. Я закрыла голову руками. Я думала, что все будет прекрасно. Это начиналось так чудесно, но все возбуждение и удовольствие обернулось паникой. Погрузившись в отчаяние, я скорчилась в углу дивана. Харди присел передо мной на журнальный столик. Молча протянул мне стакан с водой. Во рту у меня было сухо как в пустыне, я жадно припала к бокалу, но после нескольких глотков тошнота угрожала вернуться и я отставила стакан. Я заставила себя посмотреть на Харди. Сквозь его загар проступила бледность, глаза горели синим огнем. Моя голова была совершенно пуста. Что, черт возьми, я должна сказать ему? «Я не думала, что..я не хотела этого делать», — услышала я своё бормотание, — «Мне жаль». Он пристально смотрел на меня.
— Хэвен…С какой проблемой мы имеем дело?

Я не хотела этого разговора. Я хотела, чтобы Харди ушел и оставил меня наедине с моими слезами. Я хотела выплакаться, а потом заснуть и больше никогда не просыпаться. Но было очевидно, что Харди никуда не уйдет, пока не получит ответы на все свои вопросы. И Господь свидетель, я должна была ему эти ответы. Я неловко махнула рукой на стул по другую сторону стола:
— Если ты не возражаешь…Мне будет легче, если ты сядешь там.
Харди покачал головой. Единственное, что выдавало его эмоции – глубокая складка на лбу между бровей.
— Я не могу, — хрипло сказал он, — я думаю, что знаю, о чем ты мне сейчас расскажешь. И хочу быть рядом с тобой, когда ты будешь говорить.
Я отвела взгляд, зябко кутаясь в его рубашку. Я собралась с духом и начала…
— То что сейчас случилось… Нет…Я так вела себя, потому что… В общем, есть некоторые проблемы, оставшиеся после моего брака… Ник…Он был…жестокий.
В комнате повисла неестественная тишина. Я так и не взглянула на Харди.
— Это началось не сразу, — продолжила я, — но постепенно становилось все хуже. Он говорил такие вещи.. требовал… бил, кричал, наказывал…Я продолжала все прощать ему, а он каждый раз обещал больше никогда не делать этого… Но все повторялось и с каждым разом все хуже, и каждый раз он обвинял в этом меня. Он всегда говорил, что это я виновата в том, что он так поступает. И я ему верила.
Я говорила и говорила. Я рассказала Харди все. Это было ужасно. Это было как крушение поезда, которое происходит прямо на моих глазах, и я ничего не могу поделать, кроме того, я была не только наблюдателем, но и тем поездом. Я признавалась в таких вещах, о которых в нормальном состоянии ни за что бы не рассказала. Но сейчас я словно лишилась всех тормозов. Харди слушал с отрешенным видом, лицо скрывала тень. Но его тело было напряжено, проступающие мускулы рук и плеч были более красноречивы, чем слова. Я даже рассказала ему о той последней ночи с Ником, изнасиловании, о том, как была выброшена, как босая шла к продуктовому магазину. Я съежилась, говоря об этой мерзости. И все же в этом было какое-то облегчение. Освобождение. Но я знала, что, снимая с себя эту тяжесть, я теряю все шансы на отношения с Харди. Слово за словом. Никто не захотел бы иметь с этим дело. И это к лучшему, было совершенно очевидно, что я не готова к каким бы то ни было отношениям. А значит, это было прощание.
— Я не хотела обманывать тебя, — сказала я Харди, — с самого начала я знала, что играю с огнем, встречаясь с тобой. Но.., — на глаза навернулись слезы, я отчаянно заморгала, прогоняя их, и торопливо продолжила, — Ты так красив и так хорошо целуешься, и я так хотела тебя этим вечером, что я думала, что смогу довести это до конца, но я слишком взвинчена, и я не смогу сделать этого, я не смогу.
Я затихла. Слезы продолжали литься из глаз. Мне больше нечего было сказать Харди, кроме того, что он может уйти, если хочет. Но он встал, подошел к камину, облокотившись о каминную доску. Его взгляд был устремлен в пустоту.
— Я найду твоего бывшего мужа, — услышала я его обманчиво мягкий голос, — и когда я закончу, от него останется так мало, что этого не хватит даже чтобы наполнить гребаный спичечный коробок.
Я слышала более громкие и красочные угрозы, но эта, высказанная с тихой искренностью, заставила зашевелиться волосы у меня на затылке. Харди обернулся, чтобы посмотреть на меня. И я почувствовала, что побледнела, увидев выражение его лица. Уже не в первый