Горе в решете

Антон не спешил с ответом. Он внимательно смотрел на окружающих, ожидая то ли поддержки, то ли осуждения с их стороны.
– Между прочим, у нас с тобой одинаковое количество акций, а стало быть, одинаковые полномочия! – пошел в разнос Пшеницын. – И вообще, мне кажется, ты слишком заигрался в руководителя! По какому праву ты пытаешься показать, кто здесь главный?
– Николай Николаевич, в вашем возрасте такие нервные срывы чреваты последствиями, порой самыми неприятными. Сделайте над собой усилие, возьмите себя в руки, – язвительно заметил Антон.
Пшеницын покраснел до кончиков ушей. От злости вены на шее раздулись и приобрели синеватый оттенок.
– Ты еще за это ответишь, выскочка!
Пшеницын сел в кресло и залпом осушил стакан минеральной воды.
– С вашего позволения продолжу. Так как главная наследница скрылась в неизвестном направлении и дальнейшая ее судьба неизвестна, то самой близкой родственницей, имеющей право наследования, остается теперь уже вдова Михаила Сергеевича, Милена Анатольевна Кожухова. По сему предлагаю до выяснения обстоятельств исчезновения Марины Ушаковой назначить госпожу Кожухову исполняющей обязанности президента. Кто за, прошу поднять руки.
В зале заседания воцарилась небывалая тишина. Все понимали, Антон прав, конкурент действительно не дремлет и ни в коем случае нельзя показать перед ним свою слабость или замешательство. Большая часть коллектива, откровенно говоря, недолюбливала слишком нахрапистого, амбициозного Антона Синицына, хотя именно эти качества ценил в нем Михаил Кожухов.
Посовещавшись, совет директоров решил, что лучше поставить у руля спокойную интеллигентную Милену, которой можно будет подсказать, а практически навязать свое мнение, нежели дать неограниченные полномочия слишком активному Синицыну.
– Значит, единогласно, – констатировал Антон. – Поздравляю вас, многоуважаемая Милена Анатольевна. Если возникнут вопросы, прошу обращаться в любое время, буду рад помочь.
– Подхалим, – прошептал Николей Николаевич.
– Это что же теперь будет? – в свою очередь поинтересовался один из акционеров у Пшеницына.
– А будет как при развале Советского Союза!
– То есть? – не понял коллега.
– Перейдем из тоталитарной системы в демократическую. Кожухов компанию держал в руках, а конкурентов в страхе. Милена так не сможет, да и этот хлыщ Синицын подскажет ей такие сделки, которые Кожухов бы никогда не допустил.
– Это до чего ж мы докатимся с такой демократией?
– Известно до чего, – оскалился Пшеницын, – пара лояльных переговоров с конкурентами, и продадут часть акций за бугор. А потом, думается, «Вертикаль», наш главный конкурент, с потрохами схомячит нас и адью! Был бы жив Андрей, управлял бы, как его отец. Он бы удержал компанию, даже укрепил на рынке, а теперь наша конторка лопнет как мыльный пузырь!
– А вам, Николай Николаевич, не кажется слишком странным такое количество смертей в семье Кожуховых? – спросил Пшеницына сидящий рядом с ним акционер.
– Вы на что намекаете? – посуровел Пшеницын.
– Да так, просто рассуждаю.
– Вы поосторожней с такими рассуждениями, – почему-то шепотом произнес Николай Николаевич и больше не возвращался к теме будущего компании.
Милена на правах исполняющего обязанности президента компании закончила совещание и направилась в кабинет своего мужа. За ней бодрой походкой шел Антон, следом потрусил Пшеницын. Остальные отправились в курилку обсудить новое назначение и будущее фирмы. В зале заседаний остались Валентина Владимировна Федулова и человек, шептавшийся во время заседания с Николаем Николаевичем.
– Даю сто к одному, сделка, против которой так рьяно выступал Михаил Сергеевич, теперь состоится, – тихо сказал мужчина.
– Абсолютно с вами согласна, тут и к гадалке не ходи! – вздохнула Валентина Федулова.
– Что делать будем?
– Надо срочно найти Марину. Почему она так внезапно исчезла?
– Сдается мне, ей помогли, косвенно, конечно. А вот кто, это нам предстоит выяснить. – Мужчина тяжело поднялся с кресла и направился к двери.
Вечер Юля Кислова провела в компании своей тети, помогая по хозяйству. На все уговоры сходить развеяться, девушка отвечала отказом. Чувствуя плохое настроение племянницы, Анна Михайловна не стала настаивать, и постаралась загрузить ее несложной работой, чтобы отвлечь от грустных мыслей.
Утром Юля как всегда поехала к девочке и задержалась там дольше обычного. Она никак не могла расстаться с крошкой, да и малютка, чувствуя хорошее отношение, не хотела возвращаться в свою кроватку. Маленькими пухлыми ручонками