Горный цветок

что она имела в виду, говоря о каких-то покупках, но не смог сдержать улыбки, вспомнив момент, в который осознал, что любит ее…
— Это было после того, как тебя похитили старатели, в тот день, когда я нашел тебя и привез назад. Мы тогда долго с тобой разговаривали, и нам было легко и хорошо друг с другом. Я думал, что ты не похожа на других женщин, а потом взглянул на тебя и понял, что люблю.
— Все это случилось не вчера. А что ты делал после этого?
— Мэдди, твои вопросы нелепы. Мы любим друг друга и вместе можем найти выход.
— И этим выходом будет мое согласие петь в театре, который ты построишь.
— А что в этом плохого? Мы превратим Уорбрук в рай для любителей оперы. Со всего мира будут приезжать поклонники твоего таланта. Я выстрою для них отель, ну и, само собой разумеется, суда нашей компании будут к их услугам.
— Купить меня. Купить. Только об этом ты и думаешь. Да если все будет по-твоему, я умру, так и не добившись ничего сама. На моей надгробной плите напишут, что муж покупал для меня все, забыв упомянуть, что я была великой певицей.
— Мэдди, ты ведешь себя неразумно.
— Неразумно? Да разве ты знаешь, что значит быть разумным? Ты знаешь лишь то, чего тебе хочется. Ты всегда получал то, что хотел, это-то тебя и испортило. Ребеночек захотел заняться семейным бизнесом — ради Бога. Захотел пойти в армию — пожалуйста. Сейчас ты решил, что тебе нужна маленькая певунья, и ты рассчитываешь заполучить ее.
— Мэдди, ты впадаешь в истерику. Ты сама не знаешь, что говоришь. То, что мне было нужно, я добывал нелегким трудом.
— Чтобы получить меня, тебе тоже пришлось потрудиться. — Ее голос звенел от ярости. — Ты продумывал свое поведение, как план военной кампании. — Ты пришел к выводу, что хочешь меня, разработал план, как меня получить, и привел его в исполнение.
— Не изображай меня холодным, бесчувственным эгоистом. Признаюсь, я действительно обдумывал, как тебе понравиться, но я не вижу в этом ничего плохого. Я люблю тебя и хочу тебя.
— Неужели? Да способен ли ты отличить меня от… от Эдит? А может, известная оперная певица показалась тебе самой подходящей партией? Прославленное имя Монтгомери великолепно смотрелось бы рядом с именем великой Ла Рейны.
— Ты заходишь слишком далеко, — тихо сказал ‘Ринг.
— Потому что не вытягиваюсь в струнку, услышав славное имя Монтгомери? О Боже, ‘Ринг, зачем ты это сделал? Зачем так усердно добивался моей любви?
— Я любил тебя и хотел добиться взаимности.
— Любил меня! — Мэдди почти кричала. — Меня? Ты же ничего обо мне не знаешь. Я сразу сказала, что ты не узнаешь, какая я на самом деле, пока не поймешь, что значит для меня пение. Ты, кажется, решил, что для того чтобы понять, что я за человек, достаточно выяснить, какое блюдо мне нравится и какой цвет я предпочитаю. Но эти вещи ничего не скажут тебе о моем истинном «я».
По выражению его лица Мэдди видела, что он не понимает ни слова из того, о чем она говорит. Гнев ее внезапно испарился. Она повернулась лицом к лошади.
— Лучше бы ты этого не делал. Если жена нужна тебе для того, чтобы вести хозяйство, носить подаренные тобой дорогие платья и каждый день терпеливо ждать твоего возвращения, то найди такую и женись на ней. Зачем было влюбляться в меня? — Прислонившись головой к лошади, Мэдди изо всех сил старалась удержать слезы. — Почему было просто не переспать со мной? Большинству мужчин только это и нужно. Но не тебе. Ты отказывался от близости со мной до тех пор, пока я не полюбила тебя. А теперь заставляешь выбирать между тобой и музыкой.
— Я не прошу тебя бросить музыку.
Она принялась подтягивать и без того туго затянутую подпругу.
— О да, ты просто просишь, чтобы я пела для тебя, находясь в клетке. — Мэдди резко повернулась. — Будь ты проклят! Чтоб тебе провалиться в ад, Кристофер Хринг Монтгомери! Тебе хоть приходило в голову, что я не легкомысленная женщина, и если полюблю кого-то или что-то, то это навсегда. Я встречала стольких певцов с прекрасными голосами, которые бросали пение только потому, что оно переставало им нравиться. Я так не могу. Я не изменяю своим привязанностям, будь то привязанность к человеку, животному или какому-то занятию.
‘Ринг положил ладонь ей на руку.
— Не знаю, откуда у тебя такие мысли. Я люблю именно тебя. Я давно понял, что ты неспособна любить наполовину. Но я уверен и в своих чувствах, уверен в них с того самого момента, когда узнал, что ради спасения сестры ты согласилась выступать перед людьми, неспособными оценить твое пение. Мэдди, неужели ты до сих пор не поняла, насколько мы похожи? Я бы никогда не смог полюбить женщину, не обладающую такой же цельной натурой, как и у меня. Да если бы мне пришлось жениться на одной из этих