Горный цветок

пустышек, которые довольствуются тем, что всю жизнь остаются тенью своего мужа, я бы запугал ее до смерти. — Он сжал ей руку. — Ты не можешь меня оставить. Я разберусь с Йовингтоном и вернусь в форт. Жди меня там. Мы что-нибудь придумаем. Например, поженившись, мы могли бы каждое лето ездить в Париж или Лондон, и ты бы выступала там.
— Что
мы можем придумать? Тебе незнакомо понятие компромисс. Уступать должна я. Одна я. Но ты — никогда. Ты не идешь ни на какие уступки. Пришло тебе в голову провести со мной три дня, соединив нас наручниками, — ты действуешь соответственно, не спрашивая моего мнения на этот счет. Решил ехать спасать мою сестру — уезжаешь украдкой, не сказав мне ни слова, оставив лишь коротенькую записку, подписанную твоими инициалами. А теперь ты говоришь, что я должна выйти за тебя замуж и всю оставшуюся жизнь делать только то, что ты хочешь. — Мэдди покачала головой. — Но ты ничего не понимаешь. — Смахнув слезы, она посмотрела на него. — Я постараюсь объяснить тебе, что я имею в виду. Ты не единственный человек, у которого развито чувство долга. Вот ты чувствуешь, что должен один поймать похитителей, и плевать тебе на мнение других. Точно так же я чувствую, что должна петь для людей, но не для тех, которые придут послушать мое пение по твоей просьбе, а для тех, которые сами захотят этого. Я не собираюсь жить твоей жизнью, я хочу жить своей. — Она выдернула у него свою руку.
— Значит, ты хочешь уйти от меня? Отказаться от всего, что между нами было, даже не попытавшись уладить наши проблемы?
Мэдди вскочила в седло.
— Ты не способен воспринимать ничьих точек зрения, кроме своей. Надеюсь, твои высокие принципы будут согревать тебя по ночам. — Она тронула лошадь, потом остановилась. — Нет, черт возьми, я желаю тебе совсем не этого. Оставайся несчастным до конца жизни. Пусть тебе будет плохо. Пусть слезы сожаления душат тебя каждый раз, когда ты услышишь о моих новых успехах.
С этими словами она послала лошадь в галоп и унеслась прочь.

Отъехав на некоторое расстояние от отцовского дома, Мэдди остановилась и обвела взглядом изумительные по красоте окрестности. Ей захотелось плакать. Но плакать она не могла, по крайней мере, не собиралась. Она и так достаточно наплакалась за последнее время.
Прошло три недели с того дня, как она уехала от ‘Ринга, три долгие тягостные недели. Она обрадовалась встрече с родителями и старыми друзьями, но пребывание с ними не сделало ее более счастливой. Чуткое Ухо въехал во двор десять минут спустя после приезда Мэдди и Лорел и тут же принялся рассказывать собравшимся о похождениях Мэдди с армейским офицером. Раньше Мэдди посмеялась бы над его красочными описаниями, но в этот раз ей было не до смеха. Поздоровавшись с родными и друзьями, она ушла, оставив их в обществе Чуткого Уха с его историями.
Мама догнала ее и, обняв, усадила рядом с собой. Уткнувшись лицом ей в грудь, Мэдди подробно поведала обо всем: о своем страхе за Лорел и об опасном турне и, конечно же, о любви к ‘Рингу.
— Но он хочет запереть меня в клетку, — закончила она.
Мама слушала очень внимательно и почти не задавала вопросов.
В течение первых двух недель пребывания Мэдди в отцовском доме все пытались отвлечь ее от невеселых мыслей. Бейли пропел три новых песенки, страшно непристойных, и попросил подправить мелодию, но Мэдди ответила, что у него и без нее прекрасно получается. Отец звал ее на охоту, но Мэдди отказалась. Линк предложил пойти с ним в лес подыскать подходящее дерево, чтобы сделать новые лыжи к зиме, но она предпочла остаться дома. Томас рассказал, что пишет книгу о своих юношеских приключениях, и попросил Мэдди помочь, но она никак не могла сосредоточиться. Чуткое Ухо отпускал разные шуточки, но она в ответ смотрела на него пустыми глазами.
Однажды Лорел, потеряв терпение, набросилась на сестру:
— Тебе же без него лучше. Мне он совсем не нравился. Он думал, что все знает. Думал, что только он один способен руководить этой их компанией, а я готова поспорить, что Джейми справился бы не хуже. Он…
— Джейми не переставал бегать за юбками, на дела у него и времени-то не хватало, — устало ответила Мэдди. — Ты ничего не знаешь про ‘Ринга. Он заботится о людях. Он готов взвалить на себя ответственность за весь мир. А теперь он остался совсем один.
— Да не будет он один. Найдет себе кого-нибудь. И ты тоже встретишь другого мужчину, и он…
— Мы всю жизнь искали друг друга и больше никого не найдем. Я буду петь, а…
Мэдди замолчала. До встречи с ‘Рингом она считала, что в жизни у нее есть все, о чем можно мечтать, но без него все утратило смысл.
— Почему