Горный цветок

француженка, английская леди и красивая и очень печальная русская княгиня. На первое нам подали чудесный густой и ароматный суп, в который было добавлено немного шерри; когда мы его доели, каждая леди на дне своей тарелки обнаружила жемчужину. Большую и очень красивую.
С минуту капитан в глубокой задумчивости смотрел на Мэдди.
— И после жизни во дворце и ужинов с жемчугами в супе вы попали в Америку. Вероятно, она вас сильно разочаровала?
— Ну, здесь не так уж и плохо. Полагаю, Америке и американцам есть чем гордиться.
— Спасибо за добрые слова, но такая дама, как вы… Вам, должно быть, здесь не хватает всего этого: шампанского, роз, джентльменов, осыпающих вас бриллиантами.
— Нет-нет, — она наклонилась вперед, — мне этого совсем не нужно. Я хочу сказать, все это было у меня всю мою жизнь. Даже ребенком я должна была в торжественных случаях надевать маленькую корону.
«Удивительно, — подумала Мэдди, — как это Господь еще не поразил меня на месте». Он улыбнулся:
— А какие титулы были у ваших сестер? Мэдди понимала, что это ловушка. Как бы мало она ни знала, ей все же было известно, что в семье могла быть только одна герцогиня.
— Простите, капитан, но у меня ужасно разболелась голова.
— Может, сделать массаж, как в прошлый раз?
— Да скорее я буду играть со змеей, — ответила она и закрыла глаза, но тут же опять их открыла, услышав его негромкий смех. Она не совсем понимала, в какую игру они только что здесь играли, но у нее было такое чувство, что проиграла она.

Был полдень, когда они прибыли в Денвер-Сити. Пара сотен бревенчатых хижин, несколько палаток да тысячи мужчин, полных решимости во что бы то ни стало разбогатеть, — вот и все, чем мог похвастаться этот «город».
Не успела карета остановиться, как их окружила шумная городская толпа. Кто-то тут же сообщил им, что здесь вообще нет никакого золота, кто-то — что в ручьях лежат самородки с куриное яйцо. Многие просили у них денег в счет будущей доли, но были и просто любопытные. Недалеко от города находился лагерь ютов, и они тоже пришли взглянуть на красную карету и женщину в ярко-голубом платье.
Мэдди, казалось, нисколько не смутили ни этот шум и суматоха, ни вопросы старателей о том, как ее зовут и что означает надпись «поющая герцогиня». Она любезно улыбнулась окружавшим ее людям и приказала Фрэнку с Сэмом установить палатку и начать раздавать афишки о сегодняшнем представлении. Когда палатка была готова, она прошла внутрь и переоделась в темную шерстяную юбку, доходящую лишь до щиколоток, и простую белую хлопчатобумажную блузку. У выхода из палатки ее уже поджидал капитан Монтгомери.
— Добрый день, капитан, — бросила она ему на ходу и хотела было пройти мимо, но он загородил ей дорогу. Мэдди вздохнула. — Ну хорошо, чего вы хотите?
— Куда вы идете?
— Хотя это вас и не касается, я отвечу. Я собираюсь позавтракать, а затем прогуляться по городу.
— И кто вас будет сопровождать?
— Я пойду одна, как делала это всегда, с тех пор как в год начала ходить.
— Вы не можете находиться среди этого отребья одна.
Она плотно сжала губы, попыталась его обойти и, когда он снова загородил ей дорогу, с силой ударила его под ребра так, что он охнул, и прошла мимо. Эдит уже накрыла стол. На всем пути от Сент-Луиса до Денвера они постоянно закупали свежие продукты у фермеров, и к тому же у них было с собой копченое мясо. Сейчас перед Мэдди на тарелке лежали кусок окорока и зеленая фасоль.
— Если вы и дальше собираетесь сверлить меня глазами, то по крайней мере будьте добры сесть. И съешьте что-нибудь.
Монтгомери присел на табурет, но покачал головой, когда Эдит предложила положить ему что-нибудь на тарелку.
— Не примите это за оскорбление, но я не прикоснусь ни к еде, ни к питью, которые побывали у вас в руках.
В первый раз за все утро Мэдди улыбнулась.
— Наконец-то непогрешимый капитан Монтгомери решил проявить мудрость. Жаль, что вы так осторожны. Окорок просто превосходный.
Откуда-то появился Тоби и замер подле стола. Мэдди кивнула Эдит, и та поставила перед ним полную тарелку.
— Надеюсь, вам это понравится, рядовой?
— О, даже не сомневайтесь в этом, мэм, — пробормотал Тоби с набитым ртом. — И называйте меня Тоби, просто Тоби. И я не рядовой, не настоящий рядовой. Я стараюсь не иметь с армией никаких дел. Вот мальчик, тот в армии, хотя почему он решил покинуть Уорбрук…
— Тоби! — рявкнул ‘Ринг. — Извините его, мэм, он иногда слишком много болтает.
— O! — Она улыбнулась Тоби. — И где этот Уорбрук?
— В Мэне. Мальчик уехал…
— Тоби!
Тоби положил вилку.
— Черт, придется мне, видно, все же заткнуться. Что на него нашло,