Город Эмбер: Побег

беззаботно откликнулась Лиззи. – К этому рапорту и еще некоторым, например к витаминному, имеют допуск всего несколько человек.
– Кто?
– Ну, мэр Коул, конечно, и еще Висломордый.
Лина взглянула на подругу вопросительно.
– Да ты его знаешь, старый Фарло Баттен, начальник складов. Он такой придира, Лина, ты бы его просто возненавидела! Он записывает нам опоздание, даже если мы придем на работу в две минуты девятого, и стоит у нас над душой, когда мы пишем, а это ужасно, потому что у него так воняет изо рта, а потом он тычет пальцем в строчку, которую ты только что написала, и нудит: «Это слово не разобрать, то слово тоже не разобрать, эти цифры неразборчивы». Любимое словечко у него – «неразборчиво».
Когда они наконец добрались до дому, Лина на секунду заглянула в лавку, чтобы поздороваться с бабушкой, а потом подружки поднялись по лестнице в квартиру. Лиззи жаловалась, как это ужасно – стоять на ногах целый день, как у нее болят от этого колени и как жмут башмаки, – и прервала свои жалобы только на секунду – поздороваться с миссис Эвелин Мердо, которая сидела у окна с Поппи на руках. А потом снова затараторила.
– Лин, а ты где была во время долгого отключения? – спросила она, но тут же воскликнула, не дожидаясь ответа: – Я–то дома была, к счастью! А правду говорят, на улице очень страшно было?
Лина коротко кивнула. Она не хотела вспоминать тот день.
– Ненавижу эти отключения, – продолжала трещать Лиззи. – А знаешь, что люди говорят? Что свет будет отключаться все чаще и чаще, пока однажды, – она запнулась, на секунду нахмурилась, но тут же защебетала еще более беззаботно, чем раньше: – Ну и ладно, со мной, во всяком случае, ничего плохого не случилось. Наоборот, я сразу, как свет обратно включили, решила: дай–ка наряжусь получше и сделаю себе новую прическу.
Лина устало подумала, что Лиззи похожа на часы, пружину которых слишком сильно завели и которые поэтому слишком быстро идут. Лиззи всегда была такой, но сегодня она выглядела более возбужденной, чем обычно. Ее глаза блуждали, пальцы нервно теребили подол куртки. Она как–то потускнела, а ее знаменитые веснушки казались просто брызгами грязи на бледном лице.
– Лиззи, – сказала Лина, увлекая ее к столику в углу комнаты. – Дай я тебе кое–что покажу…
Но Лиззи не слушала ее.
– Ты такая везучая, что ты вестник, – тараторила она. – Это, наверное, так классно работать вестником! Я бы и сама хотела. И у меня бы так хорошо это получалось! А моя работа такая скучная!
Лина внимательно посмотрела на подружку:
– Неужели тебе в ней совсем ничего не нравится?
Лиззи вдруг как–то криво ухмыльнулась:
– Нет, кое–что нравится.
– Что же?
– Не могу сказать. Это секрет.
– Вот как, – сухо сказала Лина, подумав про себя: «Ну и не говорила бы тогда вовсе».
– Может быть, я расскажу тебе когда–нибудь, – продолжала Лиззи. – Я пока не знаю.
– Ну и ладно, – бросила Лина. – Моя работа мне, во всяком случае, нравится. Но я хотела поговорить с тобой о другом. Смотри, что я вчера нашла.
Она убрала со стола ящик и подняла лист бумаги, которым был накрыт склеенный документ. Лиззи взглянула на клочки бумаги:
– Это тебе кто–то такое послание передал? А почему оно все рваное?
– Нет, это было у нас в чулане. Поппи добралась до этой бумаги и чуть не съела ее. Поэтому все это в таком виде. Но посмотри на этот почерк. Разве не странно?
– Ага, – сказала Лиззи равнодушно. – А знаешь, у кого очень–очень милый почерк? У Милы Боун, мы вместе работаем. Это надо видеть – у букв «р» и «у» такие миленькие хвостики, а заглавные буквы все с такими стильными петельками. Конечно, Висломордый ненавидит все это, говорит, что это «неразборчиво», и…
Лина вздохнула и снова бережно накрыла склеенный документ чистым листом бумаги. С какой стати она вообще решила, что Лиззи проявит интерес к ее находке?
С Лиззи было всегда весело. Но это веселье было неизменно связано с какой–нибудь беготней – прятками, пятнашками и вообще всякими подвижными играми, где требуется быстро бегать, ловко прыгать и куда–нибудь залезать. Лиззи вряд ли можно было бы заинтересовать хоть чем–то написанным на бумаге.
Так что Лина убрала документ с глаз долой, села рядом с подругой и рассеянно слушала ее щебетание, пока та не иссякла окончательно.
– Я, пожалуй, пойду, – сказала Лиззи. – Как здорово было повидаться с тобой, Лина! Я скучаю по тебе. – Она встала и слегка взбила свои волосы. – А ты вроде хотела мне что–то показать? Ах, ну да, этот смешной почерк… Правда, очень, очень мило. Везет тебе, найти такое! Приходи ко мне поскорее еще раз, ладно? Я так скучаю в своей кошмарной конторе.
Вечером Лина сварила свекольник. Поппи тут же разлила его