Город Эмбер: Побег

широкая.
– Как же здесь мило, – прошептала Лина. – Вы так добры, миссис Мердо!
– Пустяки, – энергично сказала миссис Мердо, – элементарный здравый смысл. Тебе нужна комната. У меня она есть. Давай беги, вечером увидимся.
Прошло три дня с тех пор, как Лина и Дун видели в туннелях неизвестного, а официального сообщения все не было и не было. Если этот человек действительно нашел путь из Эмбера, он предпочел сохранить свое открытие в тайне. Лина никак не могла понять почему.
Она снова бегала по городу, разнося сообщения, и ей казалось, что настроение людей за последние дни стало еще более сумрачным. У продовольственных магазинов стояли длинные молчаливые очереди, а прохожие на перекрестках сбивались в кучки и о чем–то судачили вполголоса. Во многих витринах – с каждым днем таких витрин становилось все больше – появились таблички «Закрыто» или «Открыто только пн, вт». Свет то и дело начинал мигать, и тогда горожане замирали на месте и в страхе поднимали глаза к фонарям. Но они, помигав, опять загорались ярко и ровно, и люди переводили дыхание и бежали дальше по своим делам.
Лину ни на минуту не оставляло странное чувство. Куда бы она ни бежала, в голове у нее в такт шагам, подобно маятнику, колотилась одна и та же мысль: «Я одна на белом свете, я одна на белом свете».
Конечно, это было не совсем так: у нее была Поппи, у нее были подруги. У нее, в конце концов, была миссис Мердо – нечто среднее между подругой и близкой родственницей. Но Лина чувствовала, что за последние три дня она стала гораздо старше. Сегодня она ощущала себя едва ли не мамой Поппи. Судьба ребенка всецело зависела от нее.
Но к вечеру ей надоело жалеть себя, и она стала представлять себе свою новую жизнь у миссис Мердо. Она думала о зелено–голубой спальне и уже воображала себе, как развесит там свои картинки. Последняя, нарисованная голубым карандашом, будет, вероятно, смотреться особенно выигрышно – она ведь так подходит по цвету к коврикам. Она притащит из дома обе свои подушки, и тогда вместе с теми, что лежат на голубой кровати, их получится целых шесть. Может быть, в чулане найдется какое–нибудь старое голубое платье, и можно будет сшить наволочки для этих подушек? Комната в голубых и зеленых тонах, квартира, в которой царит полный порядок, плита, на которой всегда есть горячая еда, а тебе еще и одеяло так уютно подтыкают на ночь – все это наполняло Лину чувством покоя. Жизнь в комфорте, почти в роскоши! «Я так благодарна миссис Мердо за ее доброту, – думала Лина. – Я еще не готова остаться в этом мире одна–одинешенька».
Уже в самом конце рабочего дня ей поручили доставить сообщение на Лэмплинг–стрит. На обратном пути, пробегая мимо складов, Лина увидела, как из дверей конторы выходит Лиззи. Ее рыжую голову невозможно было не узнать.
– Лиззи! – окликнула ее Лина.
Лиззи как–то дернулась и, не оглядываясь, пошла прочь. Наверное, не услышала, подумала Лина и снова крикнула:
– Лиззи, подожди!
На этот раз было очевидно, что Лиззи слышит, однако, вместо того чтобы остановиться, она лишь ускорила шаг. «Что происходит?» – недоумевала Лина. Она догнала подругу и схватила ее сзади за куртку.
– Лиззи, да это же я!
Лиззи замерла как вкопанная, а потом медленно обернулась.
– О! – произнесла она. На лице ее было написано смятение. – Это ты… Привет… А я думала, что это… Я не поняла, что это ты. – Она пыталась улыбнулась, но в глазах ее метался страх. – Я… я просто шла домой. – Она прижимала к себе небольшой мешок, набитый какими–то угловатыми предметами.
– Я тебя провожу, – сказала Лина.
– Да что ты? – воскликнула Лиззи. – Вот здорово! – Но как–то незаметно было, что она рада встрече.
– Лиззи, у меня большое горе, – сказала Лина. – У меня бабушка умерла.
Лиззи искоса взглянула на подругу.
– Плохо, – пробормотала она, явно думая о чем–то другом. – Бедная ты, бедная.
Да что с ней такое? Обычно Лиззи очень интересовалась чужими несчастьями и вполне могла искренне посочувствовать, если, конечно, не была погружена в этот момент в собственные проблемы. Лина решила сменить тему:
– Что у тебя в мешке?
– Да так, кое–какие мелочи, – быстро ответила Лиззи. – Забежала после работы в магазин.
– Правда? – Лина смутилась: она же своими глазами видела, как Лиззи только что вышла из складов.
Лиззи ускорила шаг и стала жаловаться:
– Сегодня было столько работы! Работать так трудно! Правда, Лина? Мне кажется, работать гораздо труднее, чем учиться в школе, и совсем не так интересно. Делаешь одно и то же изо дня в день… Я так устаю! И как только ты не устаешь бегать целый день?
Лина открыла было рот, чтобы объяснить, что любит бегать и вряд ли когда–нибудь устанет от этого, но Лиззи не ждала