Город Эмбер: Побег

он увидел, когда открыл эту дверь.
Клэри хмыкнула и покачала головой.
– Плохо все это, – сказала она. – И очень грустно к тому же. Я помню, как мэр Коул только начинал работать. Он всегда был глуповат, но не всегда был плохим человеком. Жаль, что со временем дурные черты его характера, по–видимому, одержали верх. – Темные глаза Клэри, казалось, стали еще глубже и печальнее. – В Эмбере так много темноты, Лина, – продолжала она. – И не только во круг, но и внутри нас. У каждого из нас есть немного мрака внутри. И этот мрак вечно голоден. Он хочет сожрать тебя изнутри, и чем больше ты ему позволяешь, тем более свирепым он становится.
Лина знала это чувство. Она испытала нечто подобное, склоняясь над цветными карандашами в лавке Лупера. Ей вдруг стало жалко мэра Коула. Он так голоден, что уже никогда не сможет насытиться. Голод стал сильнее его. Голод заставил его забыть обо всем остальном.
Клэри вздохнула, и несколько бумажек на столе затрепетали. Она поправила волосы, нащупала листочек и сняла его. Потом сказала:
– Насчет этих правил…
– Да–да, – встрепенулась Лина. – Может быть, они важные, а может, и нет. Я уже ничего не понимаю.
– Я хотела бы взглянуть на них, если можно.
– Конечно же можно, но для этого тебе придется пойти ко мне.
– Давай пойдем прямо сейчас, если это удобно? – предложила Клэри. – До того, как погасят свет, еще полно времени.
Лина провела Клэри в свою новую спальню в доме миссис Мердо.
– Очень мило, – сказала Клэри, с интересом оглядывая комнату. – О, и, как я погляжу, у нас уже есть побег.
– Что? – переспросила Лина.
– Твоя фасолина проросла, – пояснила Клэри, указывая на цветочный горшочек на подоконнике.
Лина склонилась над горшком. Не было никакого сомнения, что земля в нем немного вспучилась. Лина осторожно очистила землю и обнаружила бледно–зеленую петельку, похожую на чью–то согнутую шею, словно некое существо, скрытое в фасолине, пыталось вырваться из земли, но пока еще не могло поднять голову. Конечно, Лина и раньше знала, что растения растут из семян. Но одно дело знать, а другое – самой посадить белый боб в сырую землю, почти забыть о нем, а теперь увидеть, как он пробивает себе путь к свету…
– Она сделала это! – воскликнула Лина. – Она оживает!
Клэри, улыбнувшись, кивнула:
– До сих пор меня это поражает. Всякий раз, когда я это вижу.
Лина достала «Правила», и Клэри уселась за стол и стала изучать их. Она довольно долго водила пальцем по строчкам, бормотала обрывки слов и наконец сказала:
– Мне кажется, что пока ты все правильно разгадала. Я тоже думаю, что «рубо овод» значит «трубопроводы». А «ерег еки» – «берег реки». Потом вот здесь «ступ воды». Что это за «ступ», хотела бы я знать? Уступ?
– Может быть, – сказала Лина.
– Или, может, это значит «ступени»? Какие–то ступени, которые ведут, скажем, «к поверхности воды»?
– Нет, этого быть не может. Берег отвесно обрывается в воду, как стена. Никаких ступеней там нет. К реке нельзя подойти, в нее можно только упасть. – Лина представила себе стремительно несущуюся черную воду и поежилась.
– Что же это за слово? – ломала голову Клэри. – Если не «ступени», то что же? Выступ? Заступник? К чему здесь это? Бессмыслица.
Лина окончательно убедилась, что Клэри умеет разгадывать головоломки ничуть не лучше ее самой. Она горестно вздохнула и села на кровать.
– Это безнадежно, – сказала она. Клэри резко выпрямилась:
– Не говори так. Ничто в жизни не вселяло в меня такой надежды, как эта рваная бумага. Ты догадываешься, что это за слово? – Она ткнула пальцем в буквы «ЭВА» в заголовке документа.
– Я думаю, чье–то имя. Может быть, эта бумага называется «Правила для Эванса», или «для Эварда», или… Словом, для какого–то человека.
– Сомневаюсь, – сказала Клэри. – Я думаю, что это начало старинного слова «эвакуация». Знаешь, что оно означает?
– Нет, – удивленно протянула Лина.
– Оно означает спасение. Оно означает выход. Способ покинуть Эмбер. Подлинное название этого документа – «Правила эвакуации».
Когда Клэри ушла, до выключения света оставалось еще больше часа. Лина побежала через весь город на Грингейт–сквер. Она заглянула в витрину мелочной лавочки. Отец Дуна стоял спиной к витрине и доставал что–то с полки. Она взлетела по лестнице и забарабанила в дверь квартиры. Внутри послышались быстрые шаги, и Дун распахнул дверь.
– Я должна показать тебе кое–что, – выпалила запыхавшаяся Лина.
– Входи.
Пробравшись между ящиками и корзинами, Лина подошла поближе к настольной лампе и вытащила из кармана клочок бумаги, на котором было написано «ЭВА».
– Посмотри–ка на это, – сказала она.
– Это