Город, где умирают тени

братья Мандервилли могли и пошевелиться: например, в настоящий момент они паковали два чемодана со скоростью, которая могла бы сильно удивить эксперта-наблюдателя «Книги рекордов Гиннеса». Одежда, туалетные принадлежности и прочие предметы первой необходимости летели в сторону раскрытых чемоданов с поражающими воображение скоростью и точностью. В двух словах: то, что и как они сейчас вытворяли, было достойно олимпийского рекорда.
Подобная суета была совсем не в их духе — в буднях ли, на досуге, — но братья Мандервилли оказались в состоянии осознать угрозу их стабильному заработку: в особенности, когда она (угроза) так швырнула их оземь, придавила метафорическим коленом их грудь и начала скалиться и рычать прямо братьям в физиономии. Так же не возникло у братьев трудностей и в принятии решения, как им встретить подобный кризис: они просто ударились в панику.
Дерек и Клайв жили с матерью в аккуратном маленьком домике, глядящем окнами с высоты холма на кладбище Всех Душ. Вид был так себе, но, по крайней мере, утешал тем, что по утрам путь к месту работы не очень их утомлял. А работа у них была хорошая, здоровье отменное и надежное — правда, не на далекое будущее. Оба были молоды, лет по двадцати с небольшим, высокие, мускулистые и достаточно симпатичные, чтобы заставить трепетать несколько девичьих сердечек и в придачу к этому уже успеть задрать несколько юбок. Нельзя сказать, чтобы деньги лились к ним рекой, однако, когда им хотелось осушить пинту-другую пива, в долг просить они бы не стали. Если взвесить все плюсы и минусы, братьям жить бы и радоваться своей судьбе. Увы. Бросив до срока рабочее место, они всю дорогу домой неслись без оглядки и в настоящий момент стремительно собирали чемоданы, чтобы успеть сорваться из дома затемно.
Поскольку полдень едва миновал, до темноты времени оставалось достаточно. Оба сошлись во мнении, что побег был единственным выходом. К сожалению, процесс упаковки вещей протекал не так гладко. Предполагалось, что братья возьмут самые-самые необходимые вещи, но Дерек и Клайв испытывали большие трудности в том, чтобы прийти к соглашению — без чего им будет не прожить. Они собирались уже почти полтора часа, но большого толку не добились. Терпение иссякало. Оба начали выхватывать друг у друга из чемоданов вещи, шумно втягивая и выпуская воздух через раздувающиеся ноздри. На Клайве были его любимая футболка с надписью «Жизнь хороша!» и джинсы, настолько задубевшие от пота и грязи, что, казалось, могли бы отправиться в прачечную сами собой. А Дерек улучил минутку и нацепил свой лучший костюм, дополнив комплект рубашкой и галстуком. Все пуговицы первого застегнуть ему не удалось, а последним он себя едва не задушил, зато по меньшей мере сделал попытку выглядеть прилично.
— Я-то хоть не пытаюсь слинять, как последний пижон, — язвительно бросил Клайв. — Народ, который мы хоронили, тоже был в костюмах и галстуках, но и то выглядел живее тебя.
— Хватит болтать, — зло огрызнулся Дерек, — нас самих скоро похоронят, неважно — в костюмах или без и независимо от того, дышим мы еще или нет. — Он немного помолчал, наслаждаясь выскочившим «независимо». Редкое такое слово, нечасто его услышишь. — Костюм — это ведь маскировка, понял? Кому придет в голову, что я могу появиться в костюме?
Для пущего эффекта он нацепил на нос темные очки. Клайв, на которого это не произвело впечатления, фыркнул:
— Умереть не встать. Теперь точно вылитый шпион. Ты что, не понимаешь, весь смысл нашей затеи — выбраться из города никем не замеченными. Если ты попрешься в таком виде, то каждый знакомый, на которого мы наткнемся, будет спрашивать, кто из наших родственников умер.
— Если ты тоже нормально оденешься, они нас точно не узнают, — терпеливо объяснял Дерек. — Ну, например, ты мог бы надеть какое-нибудь старое мамино платье, и мы сошли бы за мужа и жену.
Во взгляде Клайва сверкнула угроза:
— А вот это уже не смешно, понял?
— Ладно, ладно, тихо! Я ж только предположил! Братья резко оборвали разговор, потому что в комнату вошла мать. На миссис Мандервилль был, по обыкновению, костюм монашенки, голову укрывал плат, но поскольку и то и другое было ей маловато и изрядно поношено, женщина очень смахивала на пингвиниху. Миссис Мандервилль не была, что называется, религиозной, но одевалась по-монашески с тех пор, как три года назад умер ее муж. В руках она держала поднос с двумя высокими стаканами с лимонадом. Глянув на поднос, братья скривились.
— Выпейте, мальчики, — бодро предложила миссис Мандервилль. — Я принесла вам восхитительный холодный лимонад.
— Спасибо, мама, — хором поблагодарили Дерек и Клайв. Взяв каждый свой стакан, они стояли и неловко держали их.