Город, куда приходят умирать мечты. Город, где кончаются ночные кошмары и обретает покой надежда. Где все сказки находят конец, все поиски — завершение, а всякая заблудшая душа — дорогу домой. Вот что такое Шэдоуз-Фолл.
Авторы: Грин Саймон
ухватив голову-тыкву обеими руками, поцеловал пугало прямо в прорезь рта.
— Довольно!
Среагировав на усталый тихий голос, Джек Фетч мгновенно отпустил Моррисона, сделал шаг назад, вытянул руки по швам и замер в ожидании новых приказов. Моррисон, успокаиваясь, глубоко вздохнул и повернулся взглянуть на возникшую на пороге двери фигуру. Со смесью привязанности и недовольства на барда смотрел Дедушка-Время: на нем были длинный мягкий восточный халат с поясом, сандалии, бусы и тюрбан. Седые волосы падали на плечи, а длинная борода была аккуратно заплетена. Он выглядел как настоящий гуру шестидесятых, и таким его Моррисон видел всегда. Вот только сегодня Время казался настолько старым и слабым, раздавленным бременем свалившихся лет, что Моррисон был шокирован.
— Большинство людей способны понимать намеки, — строго сказал Время. — Мне недосуг говорить с тобой, Шин. Идет беда, и я должен приготовиться встретить ее. Об убийствах я знаю, как знаю и о Бесе. Это все подождет. Я, однако, не уверен, что в состоянии разрешить эти проблемы. Есть во Вселенной силы, противостоять которым я не властен. Прости, Шин. Ступай домой. Здесь ты ничего полезного сделать не сможешь, а сам я делаю все, что в моих силах. Кстати, о Фэйрии я тоже в курсе. Не уверен, что ты до конца понимаешь, что ты выпустил на свободу в стране-под-горой. Но позже поймешь. Прощай, Шин. Если нам с тобой суждено выжить после того, что ждет нас, мы обязательно встретимся и потолкуем.
С этими словами он исчез так же внезапно, как и появился. Джек Фетч тихонько развернулся и вышел из кабинета. Моррисон и Мэд переглянулись.
— Похоже, он не шутит, — проговорила Мэд.
— Похоже, ты права, — в тон ей пробурчал Моррисон, опустившись на колени подобрать разбитую гитару. Было ясно, что ремонт ее уже не спасет, и пару секунд бард прижимал инструмент к груди, как мертвое дитя. Затем встряхнул головой, и гитара исчезла. Поднявшись на ноги, Моррисон взглянул на Мэд и пожал плечами. — Похоже, я зря сюда шел. Время знал наперед все, что я собирался сказать. И ответы его трудно назвать утешительными, зато я хотел пообщаться со Временем — и пообщался. Думал, поторчу у него в кабинете, подурачусь — ну, так просто, чтобы позлить его… Теперь вижу, торчать здесь забавы ради смысла нет. Да и некогда. Разве что ты предложишь мне чуть задержаться, а, Мэд?
— Как-нибудь в другой раз, — ласково улыбнулась девушка.
Моррисон коротко рассмеялся, послал ей воздушный поцелуй и направился к двери. Мэд смотрела ему в спину, а когда он уже был на пороге, кашлянула. Шин остановился и обернулся. Мэд внимательно смотрела на него.
— Тебя ведь зовут не Шин, так?
— Так, — кивнул Моррисон. — Не Шин. — Ухмыльнувшись, он повернулся и быстро вышел в коридор, оставив за спиной послезвучие своего голоса
.
Только что Джеймс Харт шагал по улице, а Друг-тень крутился вокруг его ног, как не в меру энергичный щенок, как уже в следующее мгновение он очутился на пляже. Харт замер и заморгал, давая миру шанс вернуться на круги своя, однако реальность меняться упорно не желала. Он стоял на галечном пляже, простиравшемся влево и вправо покуда хватало глаз, а прямо перед ним расстилался гладкий, без морщинки, серый покров океана, поблескивающий под полуденным солнцем. Ни волн, ни ветерка — лишь вкрадчивое шипение прибоя, накатывающего с неторопливо-усталым равнодушием. Воздух был прозрачен, чуть заметно прохладен — лето клонилось к закату. Высоко в небе дрейфующей тенью плыла чайка и жалобно кого-то звала. Харт подумал, что это самый горестный звук, который ему приходилось слышать. Мысль отчего-то показалась ему знакомой — будто думал об этом он не впервые.
Не впервые. Сам пляж Джеймс не узнал, но твердо был убежден, что уже слышал о нем. Он был уверен, что бывал здесь прежде — во время, которое оказалось для него потерянным: первые десять лет детства. Может, родители привозили его сюда на летних каникулах. Чем больше Джеймс осматривался вокруг, тем больше это место становилось знакомым.
Он медленно брел по пляжу, под ногами скользила и хрустела галька. До него вдруг дошло, что он воспринимает все удивительно спокойно, но таков был Шэдоуз-Фолл. Чуть побудешь здесь — и тебя уже трудно чем-то напугать или удивить. Харт прошел мимо мелкой лагуны-лужи, отделенной от океана каменной грядой, и, вздрогнув, как от толчка, от возникшего вдруг дежа-вю, опустился рядом с ней на колени. Ярко-оранжевая морская звезда лежала на дне, притворившись мертвой. Угрожающе покачал клешнями крохотный, не больше дюйма краб, готовый сорваться и удрать при первом же резком движении человека.
— Я был здесь раньше, —
