Город, где умирают тени

тихо сказал Харт.
— Конечно, был, — оживленно подхватил Друг, вскарабкавшись ему на спину и глядя через плечо в лужу. — Каждое лето тебя привозили сюда родители. Ты любил сидеть вот здесь и бросать в воду камушки. А я никогда не мог уловить смысла в этом занятии. Как будто не было других способов наказать океан…
— Как называется это место? — перебил Харт, подняв камень и задумчиво взвесив его в руке.
— Здесь я пас. У меня всегда была слабая память на имена и названия, да и лет-то прошло…
— Ладно, попробуем второй вопрос: какого черта мы здесь делаем?
— Это я вызвал тебя, — прозвучал неторопливый знакомый голос. — Нам есть что сказать друг другу и что обсудить. Кроме того, у нас с тобой — хоть я и ненавижу эту фразу — времени в обрез.
Резко обернувшись туда, откуда пришел, Харт увидел: откинувшись на спинку палубного шезлонга, которого только что не было, сидел Дедушка-Время. Он был в том же наряде викторианской моды, но носки и туфли снял и аккуратно сложил сбоку от шезлонга, а брюки закатал до колен, будто собрался побродить по воде босиком. Дед выглядел очень старым и очень усталым, однако у него хватило сил улыбнуться Харту.
— Вижу, ты нашел своего Друга. Я очень на это надеялся. Вы были неразлучны, как дети. — Время неторопливо огляделся по сторонам, как бы с молчаливой гордостью оценивая окружающее: будто это он лично подготовил антураж для встречи. — Всегда любил этот пляж. И очень хотел побывать здесь вместе с тобой и твоими родителями, однако это было невозможно. Когда ты и твоя семья уехали, я приходил сюда один и мысленно был с тобой рядом. Скинь башмаки, Джеймс. Галечные пляжи лучше всего воспринимать подошвами ног. — Он поворошил гальку пятками и снова улыбнулся.
— Погодите-ка, — сказал Харт. — Вы знаете о Друге?
— Конечно. Я знаю все. Это моя работа.
— Тогда, может, вы будете так любезны сообщить, зачем меня сюда занесло?
Время выгнул бровь:
— Неужто я слышу нотки гнева в твоем голосе, Джеймс? Если я выбрал неудачное время, прости меня великодушно, но поговорить нам необходимо. Вопреки всем моим усилиям, события движутся к развязке, и ты должен быть готовым встретить их. Мне надо сказать тебе очень важные вещи, которые в прошлый твой приход сказать я не мог.
— Почему же?
— Слишком много было ушей, — Время взмахнул рукой, и рядом с ним появился второй шезлонг. — Присаживайся. То, что я поведаю тебе, надо слушать сидя.
С сомнением оглядев шезлонг, Харт осторожно сел. Вопреки его опасениям, шезлонг не рухнул под ним, наоборот — сидеть в нем было на удивление комфортно.
«Только в Шэдоуз-Фолле», — мысленно съязвил он и посмотрел на Дедушку-Время, взгляд которого был устремлен к океану.
— Ладно, — нетерпеливо проговорил Харт, — я здесь, я готов, я весь внимание. Можете говорить.
— Твоего отца звали Джонатан Харт, — начал Время. — Однако деда своего ты никогда не знал.
— Да, я не знал ни одного своего деда. Родители никогда о них не говорили. Даже фотографий не было. Как не было ни теть, ни дядь — одни мы. В детстве я, бывало, думал, может, семью нашу как паршивую овцу изгнали из клана за проступок настолько ужасный, что обсуждать его было запрещено. Когда после похорон в бумагах отца я нашел дедушкины карту и письмо, я не знал, что думать. Наверное, это одна из причин, почему я в конце концов решился прийти сюда. Я искал ответы на вопросы. А в результате получил вопросов еще больше — о вещах, которые мне прежде даже и не снились. — Харт резко замолчал, будто что-то вдруг пришло ему в голову. — Вы — что, знаете моих дедушек? Об этом вы хотели рассказать?
— Об этом. Родители скрывали от тебя Шэдоуз-Фолл. Они боялись, что ты захочешь вернуться в поисках дальних родственников. А пророчество сделало бы твое возвращение вдвойне опасным. Они хотели, чтобы жизнь твоя прошла спокойно. Но было кое-что, о чем они тебе никогда не говорили, — например, о пророчестве и о твоей семье. Однако знать об этом ты должен, и обязанность все тебе рассказать лежит теперь на мне. А началось все с пророчества, задолго до твоего рождения.
— Минутку, — Харт резко выпрямился в шезлонге. — Пророчество появилось, когда мне было десять лет. Поэтому нам пришлось в спешке уехать из Шэдоуз-Фолла.
— Нет, — покачал головой Время. — Пророчество сделала твоя бабушка незадолго до рождения твоего отца, Джонатана Харта. И вскоре после этого умерла. Пророчество держали в тайне. Даже тогда было ясно, какая это бомба. Необходимо было тщательно изучить пророчество и понять, что конкретно оно означает. Так что единственными, кто о нем знал, были твой дед, а потом — после твоего рождения — отец. Предсказанию он не верил. Не желал верить. Однако в таком городе,